Вот что он рассказал:
– Это произошло 18 февраля. Немецкие солдаты уже раньше советовали нам уйти. Отец пошел за кормом для скота в сарай, приблизительно в 200 метрах от жилого дома. Придя туда, он обнаружил там красных, которые набросились на него, приказывая поднять руки вверх. Ему все же удалось убежать от них и броситься за помощью к немецким солдатам. Тем временем вооруженные автоматами большевики вошли в жилой дом. Мне удалось быстро взобраться на чердак, другие же не успели скрыться… Прячась на чердаке, я услышал снизу щелканье автоматов.
Минут через двадцать подоспели немецкие солдаты, и большевики бежали в лес.
Когда я вылез из своего убежища и вошел в дом, глазам моим представилась ужасная картина: на полу лежали убитыми мои мать, наша соседка Паулина Р. и 55-летняя Ида В.; тут же лежали моя 11-летняя сестра Айно с тяжелыми огнестрельными ранами в спине, мой 7-летний брат Лембит, которому пулей пробило ногу, и также раненая русская девушка, беженка из Советского Союза. Смерти избегла 84-летняя бабушка, спрятавшаяся в риге.
С помощью немецких солдат раненые были отправлены в больницу.
Эти убийства ясно свидетельствуют о намерениях большевиков по отношению к мирным жителям из освобожденных областей: убивать женщин, детей, стариков, не говоря уже о мужчинах.
На днях в эстонских газетах помещена была фотография матери и ребенка, зверски убитых большевиками при десанте в Мерикюла. Это Мета Сювалеп с ее малолетним сыном, дочь мерикюльского хуторянина Иоганесса Шульбаха, принимавшего в свое время активное участие в общественной жизни Нарвы.
С приближением зоны военных действий Мета Сювалеп намеревалась выехать из Мерикюла. Отъезд был назначен на 12 февраля, но из-за ряда обстоятельств отложен на несколько дней. Эта задержка оказалась роковой.
Э. С.»."
"– Я прочел, но при чем здесь…
– При том, что служащие полицейского батальона переодевались в нашу форму и уничтожали ни в чем не повинных людей. – Теперь вы все поняли?
* * *Ночь раскачивала над городом редкие звезды. Эвальд стоял у входа в отделение под фонарем, и ему казалось, что темнота пронизана ненавистью и болью.
И хотя он ждал машину, свет фар словно ударил его, и в нем все замерло в предчувствии конца.
Машина – зеленый «додж» – затормозила рядом с ним.
– Майор Пальм?
– Да.
Из машины выпрыгнули пятеро. Старший, с лейтенантскими погонами на плечах, подошел к нему вплотную. «Лоб низкий, дуги бровей развитые, нос хрящеватый, чуть искривленный, губы тонкие, подбородок заостренный.
