Странная Салли Даймонд

Когда мы были дома, я снимал цепь. Но по-прежнему запирал дверь, когда уходил. А когда мы ходили к источникам, я использовал веревку вместо цепи. Кажется, Линди больше не возражала. Часть меня верила, что, если я отпущу ее, она не убежит. Но одного процента уверенности все же не хватало.

Когда я не был на работе, мы все время проводили вместе. Я практически переехал к ней в сарай, и только иногда заходил домой, чтобы переодеться и принять душ, и еще иногда там готовил и приносил еду Линди. Я размышлял о всех практических преимуществах ее переезда в дом, но это было слишком рискованно.

Ко мне периодически заходили то парень, ремонтировавший бойлер, то механик, то назойливый кредитор.

Дела шли плохо. Магазин в городе вытеснил большой сетевой супермаркет, который покупал овощи у крупного центрального поставщика. Мне пришлось отказаться от аренды собственного помещения. Единственной моей торговой точкой стал рынок выходного дня. Я заключил сделку с местной больницей, чтобы покрывать их потребность в овощах и фруктах, но больница была небольшая, и ради контракта пришлось пойти на такие уступки, что я практически ушел в ноль.

Линди мне помогала. Она стала вязать шарфы и шапки после того, как увидела в журнале рекламу каталога шерсти, из которого я начал заказывать все необходимое. Она украшала концы шарфов треугольниками или кисточками, а к шапкам пришивала уши, какие я носил в детстве. Я продавал их с прилавка вместе с собственными продуктами. Зимой я больше выручал за ее товар, чем за свой.

Я настаивал на контрацепции.

Линди отчаянно хотела ребенка, но это создало бы кучу проблем, а у нас и так едва хватало денег, чтобы оплачивать счета. Мы не могли позволить себе ребенка. К тому же что мне с ним делать? Взять его к себе в дом и растить так же, как растили меня, или оставить его в сарае с Линди? Там нам троим места не хватит. А что, если ребенка она станет любить больше, чем меня? Я настаивал на презервативах, и она в итоге согласилась. Я никогда ни к чему ее не принуждал и не давил. Я не стал подмешивать ей таблетки. Я думал об этом, но все равно не смог бы их достать и хотел, чтобы наши отношения были честными и открытыми.

Когда четыре года спустя, в 1996 году, она сказала, что беременна, это застало меня врасплох. У нее два месяца не было месячных. Я этого не заметил. Это был единственный раз, когда я на нее разозлился. Она проткнула презерватив булавкой? Или сохранила использованный и каким-то образом сама себя осеменила? Линди клялась, что нет.