Это была Надин.
– Мы пригласили тебя на рождественский обед, и приглашение до сих пор в силе, но если ты еще раз тронешь Анджелу, тебе от меня так достанется, что имя свое забудешь.
– Справедливо, – ответила я.
– И еще одно, – сказала она. – Этого дурацкого медведя в нашем доме не упоминать.
– Сможешь быть у нас через полчаса?
Когда Надин открыла дверь, я протянула ей руку, и она взяла ее. Я очень сильно сжала ее ладонь, показывая, насколько сожалею.
В тот день я задала очень много вопросов, но почти не получила ответов.
Анджела знала только, что меня удочерили. Она читала о моей истории в интернете и сумела вычленить лишь голые факты. Точную дату похищения моей матери и нашего освобождения; дату рождения Конора Гири и информацию о его семье (у него была одна сестра, но они не общались); дату смерти моей матери. Надин точно не знала, как та умерла, но про самоубийство была в курсе. Сообщалось также, что меня увезли за границу.
Не считая всего этого, день был хороший. Мне не пришло в голову купить им подарки, но они подарили мне бордовый свитер, очень мягкий и яркий.
Меня удивило, что они вообще не включали телевизор. Анджела и Надин включили музыку на Спотифае и пытались заставить меня с ними танцевать. Они много пили. Я выпила три бокала вина, что было моим абсолютным максимумом. После этого мне захотелось спать, но я хотела прогуляться до дома.
Как только я вернулась домой, то включила центральное отопление и телевизор. Я была разочарована, что Кристин не смогла ответить на вопросы по поводу моего прошлого.
Я пошла в кабинет отца и открыла коробку с надписью «ЛИЧНОЕ». Там нашла стопку старых полароидов с подписью «Дениз и Мэри Нортон». Моя родная мать выглядела совсем юной и хрупкой и на большинстве фото казалась ужасно напуганной. Но фотографиях с открытых ртом у нее не было видно ни одного зуба. На большинстве она крепко обнимала маленького ребенка. В кровати, на офисном стуле, у батареи. На ней всегда была одежда не по размеру, которая облепляла ее истощенное тело.
Я сразу же поняла, что этим ребенком была я, несмотря на подпись. Я и тогда, и сейчас ни капли не напоминала Дениз, хотя она была очень молодой, когда умерла. Я сравнила свои фотографии в подростковом возрасте и после двадцати. Никакого сходства. На фотографиях, где была только Дениз, ее лицо всегда было залито слезами и она протягивала куда-то руки. Ко мне?
Я не узнавала ее, но, при ближайшем рассмотрении, узнала себя.
