Странная Салли Даймонд

Джин схватила меня, обняла и попыталась успокоить, но я пиналась, брыкалась и кричала и в итоге вырвалась из ее хватки и свернулась калачиком рядом с умирающей матерью, пока ее не забрала «скорая».

Я почти не ела и не разговаривала первые три месяца после смерти Дениз. Родители Дениз больше не приходили. Они не хотели меня видеть. Они официально заявили, что не заберут меня домой даже в том случае, если меня отпустят. Я была под опекой суда. Постепенно я стала все больше привязываться к Джин; в физическом смысле нет, но делилась с ней своими переживаниями.

Я говорила ей, что мама ушла вместе с Тоби и теперь боюсь остаться одна. Отец назначил мне индивидуальные сеансы и в своих записях заявлял, что, «несмотря на дефекты Мэри», меня можно реабилитировать.

Восточный совет по вопросам здравоохранения выпустил пресс-релиз с информацией, что Дениз Нортон при трагических обстоятельствах покончила с собой. Подробностей не разглашалось. Имена мамы и отца тоже не придали огласке. Газеты того времени писали, что на совести Конора Гири теперь еще и смерть.

По большому счету он и убил Дениз.

Несмотря на то, что после расследования отца оправдали, он понимал, что его репутация в узком мирке ирландской психиатрии безвозвратно утрачена. По взаимному согласию сторон он покинул свой пост.

Удочерить меня было маминой идеей. Они были женаты уже пять лет, а у мамы имелись проблемы с фертильностью. Она не могла иметь собственных детей. Отец же видел в этом шанс искупить вину. В своих записках он говорил, что мое воспитание поможет ему «справиться с угрызениями совести» за смерть Дениз.

Восточный совет по вопросам здравоохранения и агентство по усыновлению достигли соглашения, по которому отец и мама официально становились моими приемными родителями. «Это было как ломиться в открытую дверь, – писал отец. – Мы с Джин были единственными взрослыми людьми, на которых Мэри реагировала, и несмотря на то, что я имел отношение к делу о смерти ее матери, все еще был старшим психиатром и сохранил лицензию. Джин была практикующим врачом. Кто лучше нас справился бы с таким искалеченным ребенком?» Так они меня называли. Искалеченный ребенок.

Маму назначили на должность главы терапевтического отделения в Роскоммоне. Отец ушел из практики и вместо этого работал над собственными исследованиями дома. Бумаги по удочерению подписали 30 ноября 1981 года. Мне дали новое имя: Салли Даймонд. Я родилась заново и переехала в Роскоммон со своими новыми родителями.