Странник. Книга вторая.

Осмотр показал, что культи обрубков затянулись розовой кожей и не кровоточили, повязки уже не требовались, и я отдал раненого на руки шаку. Через полчаса парень, вымытый и одетый, сидел у костра, уплетая из котелка остатки супа. Дождавшись, когда он поест, я приступил к расспросам.

– Теперь парень рассказывай, кто ты и откуда, как попал сюда.

– Меня зовут Валлин Бартолин, я кузнец из Шателье, ехал с караваном в Керану по делам.

– Врешь ты парень никакой ты не кузнец, а наемник и рожу тебе пожгли файерболом, а не в кузнице.

Руки у тебя под меч заточены, а не под молот и на теле есть старые шрамы от меча. Говори правду, а то оставлю в лесу к чертовой матери, а сам дальше поеду.

– Я правду говорю у меня, и документы есть, вон в той сумке лежат. Я достал сумку и высыпал ее содержимое на землю перед Валлином.

– Вот это моя именная грамота, это свидетельство о демобилизации по ранению, это завещание и купчая на кузницу.

– Ладно, проверим, а теперь рассказывай мне все по порядку, где родился, где крестился кто родители.

Главное не ври, у меня есть способы проверить, – предупредил я и грозно посмотрел на парня.

Моя зверская рожа произвела на Валлина должное впечатление, и он начал свой рассказ:

– Родился я двадцать семь лет назад в поселке 'Наемники' недалеко от Фьера. Мой отец служил во 'Втором Легионе' оружейником. Когда мне исполнилось десять лет отец ушел в отставку, и мы переехали во Фьер. В городе он открыл оружейную мастерскую. Все было нормально, но шесть лет назад наш дом сгорел вместе с мастерской.

То ли поджог кто-то или само загорелось, только отец с матерью и сестренка сгорели в доме. Я в это время был в гостях у невесты. Вернулся домой, а там одни головешки ни денег, ни вещей, ни документов ничего не осталось. Похоронил я родню, продал землю под домом и завербовался в пограничную стражу на границу с Чинсу. Год назад во время штурма замка мятежного барона попал под бадью с горящим маслом, тогда я практически ослеп и меня комиссовали. Полгода провалялся в армейском госпитале в Мэлоре, пока зрение не восстановилось. За неделю до выписки в госпиталь пришло письмо, в котором имперский нотариус извещал меня, что умер мой родной дядя Андреас и оставил в наследство кузницу в Шателье. Я перебрался в Шателье, но вступить в права наследования так и не смог. У дяди оказалась жена, которой я должен был заплатить пятьсот серебряных империалов отступного за кузницу. Я эту тварь только два раза и видел, молодая стерва красивая, правда, бесплодная.