Странник

Сначала нужно было вытащить стрелу, а потом обработать и забинтовать рану. Я попытался ухватить стрелу пальцами, но обломок был слишком коротким, и древко выскальзывало из рук.

«Нужно чем-то обвязать стрелу, затем тащить за веревку, — пришло мне в голову решение. — Так, используем запасную тетиву для лука»."

"Намотав тетиву на руку, я минут десять морально готовился вытаскивать стрелу из ноги.

«Ну все, еще пара вздохов, и начну, — решился я наконец. — До чего же больно», — пульсировала в голове только одна мысль.

Обливаясь холодным потом, я медленно стал вытягивать стрелу из раны. Мои руки тряслись, как у алкаша. По подбородку текла кровь из прокушенной губы. На последнем издыхании я выдернул древко и провалился в беспамятство.

Мое тело снова умирало. Высоко над головой, на поверхности воды, был виден луч солнца. «Жить, жить, жить!!!» — пульсировала в голове единственная отчаянная мысль. Я, задыхаясь, греб на поверхность, и вот в мои легкие ворвался воздух.

Придя в сознание, я с трудом сел, оперевшись спиной на ствол дерева.

В кустах хрустнула ветка, и на поляну вышли два хумана с обнаженными мечами в руках. Одного я узнал сразу, это был Улис — младший брат убитого мной Тулпара, они были очень похожи.

«А это, наверное, наказующий Колин», — равнодушно отметило сознание.

— Ну что, Ингур, попался, ублюдок? — прорычал Улис и занес для удара меч.

Последнее, что я увидел, сползая на землю, — это фонтан крови из пробитой мечом шеи Улиса.

Глава 18

КОЛИН, ПОБРАТИМ СТАСА

Сознание нехотя возвращалось ко мне. Сквозь сомкнутые веки забрезжили отблески солнечных лучей. По моему лицу текли струйки прохладной воды. В ушах послышалась отдаленная речь.

— Давай, парень, очнись! — более отчетливо прозвучал чей-то голос.

Я открыл глаза. Надо мной склонилось незнакомое лицо.

— Ну вот и хорошо, давай хлебни вина, парень.

Рука поднесла к моим губам флягу.

— Ну куда ты так торопишься? Не спеши, не отнимут, — сказало лицо.

Я попытался сесть. Человек стал помогать и прислонил меня спиной к дереву. Мир вокруг становился все более отчетливым, голова перестала кружиться.

— Парень, ну ты как, пришел в себя?

— Да, — прохрипел я.

— Вот и хорошо. Ты можешь разговаривать?

Я кивнул.

Передо мной на корточках сидел хуман лет сорока с суровым загорелым лицом.