Странник

Я несколько раз пытался залезть шаку в голову, но мне это не удавалось. Вернее, в голову я залезть мог, но в голове у шака был только один бессвязный набор слов и образов. Наверное, они чувствовали попытку магического сканирования, и у них срабатывала своеобразная защита. Сейчас же Первый оказался абсолютно открыт. От него на меня обрушилась такая вселенская тоска и горе, что я даже испугался. Я видел все, что с ним произошло. Видел его сумасшедшую скачку следом за отрядом Торвина. Видел смерть его брата, упавшего с отрубленной головой под копыта лошади.

Перед моими глазами проносились оскаленные лица арбов в белых бурнусах, добивающих отряд наемников. Звон мечей, дикие крики умирающих разрывали голову. Ужас обуревал шака, арбы рубили его своими саблями, он пытался закрыться от этих ударов голыми руками, и только защитное поле панциря спасало его от неминуемой смерти, отводя удары в сторону. Я видел, как он тащил за собой практически загнанную лошадь на вершину холма, как сидел почти двое суток без сна.

— Хозяин придет, он меня не бросит. Хозяин придет, он меня не бросит, — раскачиваясь из стороны в сторону, непрерывно повторял Первый.

Ко мне постепенно пришло осознание того, что Первый так бы и умер здесь на холме от тоски и голода, ожидая меня, если бы я не пришел. Господи, неужели я на этом свете до такой степени кому-то нужен? Неужели есть такое существо, которое так сильно любит меня?

— С ума сойти. Ты такой же чудной, как и Стас, — раздался голос Колина у меня за спиной. — У него тоже был шак, которого звали Седым.

Он также за ним как хвостик бегал. Убили его, когда я Ингура спасал от погони. Седой с дубиной против семи лучших убийц клана «Зорг» держался, пока я с маленьким Ингуром на лодке от берега на безопасное расстояние не отошел. Обычный шак будет спокойно смотреть, как его хозяину глотку режут, и пальцем не пошевелит, а затем спокойно пойдет с новым хозяином. Шакам на хозяев наплевать, они веревку в воду без команды не бросят, чтобы спасти человека, а здесь такая любовь. Шак за хозяина драться будет только с магическим ошейником на шее, зная, что без башки останется, если хозяин умрет. Вы что, их чем-то прикармливаете?

— Они, наверное, чувствуют, что мы другие и относимся к ним по-человечески, — ответил я.

— К шакам по-человечески? Ну, ты меня насмешил, — рассмеялся Колин.

— Хватит ржать, давай лучше располагаться, а то есть хочется, сил нет.

Первый наконец оторвался от моих ног и, всхлипывая, занялся лошадьми и костром.