Тот, впрочем, на такое нарушение субординации внимания не обратил, а просто добавил:
– Сделаем, товарищ командарм! Минометчиков я сам поведу. Дело не сложное — не в штыковую на доты ходить.
– Что, в Финскую пришлось? — спросил Рокоссовский.
– Так точно, пришлось, — ответил капитан.
– Это хорошо — опыт не только в отступлении имеется…
– Так точно. Товарищ генерал-майор, тут, пока мои ребята по тылам немецким бегали, я кое-что для штабарма приготовил, завтра с нарочным послать собирался, но раз уж вы сами приехали… — Богумилов достал из командирской сумки обычную школьную тетрадь и протянул ее командующему армией: — Вот — на основании наблюдений наших групп планы некоторых опорных узлов составил.
На линии Маннергейма такие вещи очень полезными были.
Рокоссовский быстро просмотрел несколько страниц.
– Ха! — воскликнул он. — Малинин[61] будет счастлив! Да и тебе, Василий Иванович, взглянуть более чем стоит. — Командарм протянул тетрадь начальнику артиллерии.
…Когда спустя полчаса высокое начальство вышло на улицу, генералы остановились у штабных машин, наблюдая, как «истребители» знакомятся со своими новыми «подшефными», а бойцы истребительного батальона разгружают привезенные колонной грузовиков боеприпасы и орудия, командарм тронул члена Военного совета за рукав:"
"– Алексей Андреевич, считаю, старлейта этого надо наградить. Согласен?
Комиссар, в этот момент вытиравший носовым платком с лица обильно выступивший в духоте избы пот, чуть замешкался, а может, и использовал паузу, чтобы взвесить все «за» и «против», но уже через пару мгновений ответил:
– Я-то согласен, Константин Константинович.
Боевой парень! Двадцать танков за месяц, из них три лично. Представление на орден Красного Знамени я сам напишу.
– Да, только не двадцать, а девятнадцать, комиссар. Извините, Алексей Андреевич, но в таких вопросах я предпочитаю быть точным.
– Конечно, Константин Константинович! — Дивкомиссар на замечание нисколько не обиделся. — Я просто как раз сейчас думал о заметке в армейской газете, а «Группа под командованием старшего лейтенанта В. за время последних боев уничтожила два десятка фашистских танков» звучит лучше, чем «девятнадцать», не так ли?
– Ну, пропаганда и воспитательная работа — это ваша епархия, Алексей Андреевич! — Командарм устало улыбнулся.
