Опять же, урожай скоро собирать должны, немцы всяко на него лапу наложить попробуют, а тут мы — с горячим партизанским приветом.
– Ух ты! — почти искренне восхитился Новиков. — Прямо вот так нападем и отберем?
– Вот тебе и «ух ты!». Нормального хлеба хочется, а не этого… — И он показал рукой на оранжевый пакетик с немецкими пайковыми сухарями, точнее — сухариками.
* * *К моменту, когда радист получил подтверждение о часовой готовности к приему самолета, Трошин успел сходить в санчасть — проконтролировать, как подготовили к транспортировке трех раненых, которых они с Белобородько и Новиковым решили отправить на Большую землю, при наличии такой возможности, естественно.
В настоящий же момент он еще раз пересматривал трофейные немецкие документы, чтобы решить, что стоит отправлять на Большую землю, а что пригодится на месте. Открыв сумку, Слава в очередной раз мысленно поблагодарил Тотена и его рассказы о вычурном немецком документообороте. Понятно, что далеко не все бумаги, о которых рассказывал переводчик спецгруппы, у них были, но, к примеру, кроме «зольдбухов», обязательных для каждого немецкого военнослужащего, ценных тем, что в них подробнейшим образом была записана вся военная карьера владельца, добычей их отряда стало также некоторое количество других документов.
Водительские удостоверения аж сразу трех образцов лежали отдельной стопкой, и Слава, сверившись еще раз с памяткой, отложил в сумку те из них, в которых не было фотографий. Такие удостоверения полагалось предъявлять вместе с «зольдбухом», что в свете предстоящих акций на магистральном шоссе давало некоторые дополнительные возможности.
В конце концов, что проще — подобрать подходящие фотографии из нескольких десятков солдатских книжек или из семи водительских удостоверений?"
"А вот командировочных предписаний в наличии имелось до обидного мало — всего четыре, но одно можно было, по словам Нолика, переводившего его, счесть настоящим бриллиантом их коллекции. Еще бы — цель поездки была указана как «Заготовка продовольствия для армии у населения», а маршрут оказался шедеврально расплывчатым — «Логойский, Плещаницкий, Смолевичский и Борисовский районы».
Тот же Новиков просто восхитился, когда ему показали эту бумагу. К тому же Трошин удачно вспомнил присловье, случайно услышанное им от Окунева: «Всюду и со всеми». А имевшийся в дополнение маршрутный лист для захваченного практически неповрежденным французского грузовика вообще поднимал оперативную ценность документа в заоблачные выси.
