– Да, они видят все три огня и заходят на посадку, — булькнула телефонная трубка буквально через несколько секунд.
– Все в порядке! — объявил Трошин, а сам стал вслушиваться, надеясь различить гул моторов раньше прочих. Ему показалось, что получилось, хотя гул моторов и был еле слышен, но звук доносился откуда-то справа, с севера, и такое ощущение, что его источник удалялся. «С чего это? Почему удаляется?»
Впрочем, не прошло и пяти минут, как со стороны противоположного берега, отделенного от встречающих более чем километровой гладью озера, снова долетело басовитое гудение, на этот раз нараставшее с каждой минутой.
– Смотрите, да вот же он! — воскликнул кто-то, чьего голоса Слава не узнал. И в ту же секунду сквозь рокот моторов самолета он различил негромкий на таком расстоянии всплеск и заметил, как впереди, практически на границе сливавшихся между собой неба и водной поверхности, показалась белая полоска, быстро двигавшаяся по направлению к ним. «Бурун!» — догадался Трошин, хотя сам он до сего момента никогда не видел, как садится гидросамолет.
Ориентируясь на полыхающие костры, гидроплан зарулил в глубь залива и остановился в полусотне метров от берега, слегка покачиваясь на им же самим поднятой волне.
– Ну что, командир, айда гостей встречать?! — спросил Новиков, радостно потирая руки.
– Пошли, — согласился Вячеслав и машинально поправил кобуру.
– Ты что же, думаешь, тебя арестовывать будут? — негромко спросил энкавэдэшник, когда Трошин догнал его.
– С чего ты взял?
– А кобуру тогда чего лапал, а?
Мысленно обложив излишне глазастого особиста трехэтажным матом, Слава широко улыбнулся:
– Так хлястик проверял… А то утоплю еще, пока на лодке туда-сюда мотаться будем, — привыкай потом к другому стволу.
— В ответ чекист ничего не сказал, лишь покачал головой.
До темнеющей громады самолета оставалось всего ничего, когда на борту воздушного корабля вспыхнул яркий фонарь, луч которого безошибочно поймал во мраке ночи лодку с командованием отряда, заставив всех, кроме бойца на веслах, сидевшего к источнику света спиной, зажмуриться и прикрыть лица.
– Игарка! — громко крикнул Новиков.
– Аму-Дарья! — донеслось из темноты.
– Давай вперед помалу, — негромко приказал гребцу Трошин. — Пароли сошлись.
– Эй, на тузике, конец примите! — раздалось в темноте.
– Что?! — громко переспросил Новиков
– Конец примите!
– Что? — снова не понял Сергей.
– Веревку ловите, караси сухопутные! — весело пояснили с борта.
