Еще пленного взяли. Какого-то чина из полевой жандармерии. Сам товарищ Куропаткин захватил! — В голосе Николая слышалось нешуточное уважение. — А сейчас почти все на железку ушли. До нее километров десять будет. Товарищ командир приказал почти всю оставшуюся взрывчатку с собой взять.
– А кто остался?
– Вы с доктором, товарищ капитан, — упомянул он Бродягу, — я с Зельцем, старшина и новенькие… — закончил он перечисление.
– Давно ушли?
– Да, почитай, как лагерем встали, так и часа не прошло. — Юрин отвернул манжет и посмотрел на часы.
— Получается, часов шесть назад ушли.
– Понятно. Тогда я пойду еще вздремну. — Еще месяц назад я бы страшно заинтересовался, куда и зачем отвалили мои друзья, и побежал бы будить Сергеича, дабы разузнать последние новости и сплетни, но сейчас, нахлебавшись войны по уши, рассудил, что надо будет — мне все в подробностях расскажут.
– Может, тебя подменить?
– Не, не велено. Доктор разрешит, тогда меняйте, товарищ старший лейтенант. — Сержант перешел на официальную лексику, то есть апеллировал к уставу, так что спорить особого смысла не было, да и свои услуги я предложил больше из вежливости, а потому, получив отказ, решил, что грех не воспользоваться, пока у меня, как раненого, есть вполне легальный повод отдохнуть…
* * *Взгляд со стороны.
Тотен
Кличевский район БССР. 19 августа. 00:15"
"Не зря ведь древние говорили, что, прося что-то у высших сил, будь умеренным в своих желаниях! Вот я стонал, что на бумажной работе пылью покрылся, и что? Вторые сутки ношусь, как в жопу ужаленный, и творю вещи, от которых у самого волосы дыбом встают.
Причем везде!
Вчера, когда Люк сообщил, что наши все-таки решили бомбить по заявке и он видит самолеты, командир аж взвился! И тут же, что характерно, развил бурную деятельность под предлогом того, что в суматохе можно что-нибудь ценное у немцев прихватить. Кончилось все тем, что он запихнул меня в коляску мотоцикла, сам вскочил в седло, и мы помчались к шоссе. Кавардак там был изрядный! Бомберы ухитрились не только накрыть мост, довольно серьезно повредив его при первом заходе, и дорогу, но и прищучить колонну танковозов! Один здоровенный грузовик завалился в кювет, и танк, легкая «двойка», сполз с платформы и уткнулся носом в землю, встав почти вертикально.
То тут, то там виднелись небольшие воронки, над некоторыми из них еще вился дым. Повсюду лежали убитые и раненые — видимо, немцы не успели среагировать на налет и убраться с насыпи.
