Это чудесное превращение казалось собаке непостижимым. Охваченная недоумением, она поводила мордой из стороны в сторону, напоминая суетливого дирижера. Собака была настолько погружена в созерцание этих странных вещей, что даже надоедливые зеленые мухи, жужжавшие вокруг, не могли отвлечь ее от этого занятия.
Бернат оценил всю комичность этой сцены, усмехнулся и подумал про себя: ""Вот и пес чует какую-то тайну. На самом же деле перед ним происходят самые обыденные вещи в мире, только он не в состоянии их понять. Вот и я не могу уразуметь: что творится в этом доме?""
— Ба! Да это вы, барич Жига! Вот так встреча! Услышав знакомый голос, Жига обернулся.
Человек, окликнувший его, отложил в сторону нож и сало.
— Каким ветром вас сюда занесло? — воскликнул он. Тут Бернат узнал сына их поварихи, Йожефа Видонку.
— Что за наваждение! Ты ли это, Йожка, ""мастер на все руки""? Вернее, что ты тут делаешь? Ведь, насколько мне известно, ты работал у столяра в Уйхее?
— Я и столяр, и все что угодно, а здесь большой господин — сыр ем, салом закусываю! Ну, как поживает, что поделывает моя дорогая матушка?
— Жива, здорова, обеды нам на славу готовила.
Если б знала, что мы с тобой повстречаемся, прислала бы тебе гостинцев.
— Да на что мне! Я тут ем жаркое, вином запиваю, сколько душе угодно, да еще каким! Токайским, барич!.. Живется мне здесь, как у Христа за пазухой!
— Уж не садовником ли ты заделался?
— Ну да, — обиделся Йожка и снова растянулся на шубе, подперев руками всклокоченную голову.
— Нет, без шуток, чем ты занимаешься?
— Жду.
— И больше ничего не делаешь?
— Ничегошеньки-ничего, только жду. Но и это нелегкое дело. — Он зевнул и снова принялся за сало.
— И чего же ты ждешь?
Молодой Видонка загадочно подмигнул:
— Вечера.
— Вечера? Зачем он тебе?
— Э, вот об этом-то как раз и нельзя говорить, — хитро ухмыльнулся Видонка. — Не правда ли?
Вопрос был обращен к зеленому кувшину, который стоял у парня в ногах, до половины скрытый кустом крыжовника. Видонка потянулся к нему и, сделав несколько глотков, удовлетворенно причмокнул губами и отставил кувшин в сторону.
— И не сосчитать, сколько лет этому винцу!
— Вижу, Йожи, дела твои хороши. Так я и расскажу твоей матушке. А давно ты здесь?
— Вот уже десять дней.
— И все ждешь?
— Ну, что вы! Я тут соорудил такую машину, что, если б мой хозяин, Мартон Одреевич, увидел ее, без разговору выдал бы за меня свою младшую дочь, вернее, не младшую, та немножко косит, а Катушку, что постарше.
