Но законы вежливости заставляли усомниться в старшинстве собеседника, и они наперебой принялись величать друг друга ""дражайшей племянницей"" и ""дражайшим племянником"", пока не приехали долгожданные гости — сначала Шандор Кёви, а немного погодя и Кршп-тоф Перевицкий. Последний был человек со странностями, таких немало было в ту пору в Венгрии. Он имел обыкновение носить при себе сразу по нескольку пар часов, для чего у него на жилете были сделаны даже дополнительные карманы. За день он неоднократно сверял и регулировал свои многочисленные часы и вообще возился с ними, как другие с собаками или лошадьми, полагая, очевидно, что после того, как он их хорошо выдрессирует, они будут тикать и ходить в полном соответствии с его желанием.
Появляясь в каком-нибудь доме, Перевицкий прежде всего вынимал часы и спрашивал у хозяина, сколько времени."
"Он и сейчас не изменил своей привычке, и первыми его словами, обращенными к Фаи, были:
— Сколько на ваших, милостивый государь?
— Пять минут девятого.
— Черт побери! — воскликнул адвокат. — Вы счастливый человек, сударь.
— Почему же, мой дорогой?
— Потому что ваши часы идут совершенно так же, как мои. Это великое дело, уверяю вас. Вчера я был у графов Андраши в Тёкетеребеше. Так, вы знаете, все часы показывали разное время. Некоторые спешили на четверть, а то и на полчаса.
— Ничего удивительного. Дорогие часы, как и дорогие лошади, ходят быстрее дешевых.
Перевицкий рассмеялся:
— Шутка неплохая. Поздравляю от чистого сердца, превосходные часики.
Если вздумаете их когда-нибудь продавать…
— Знаете, дорогой, если мы выиграем процесс, я подарю их вам сверх гонорара. Так уж, видно, суждено: одну луковицу у меня черт утащил, другую я сам ему отдам. Ведь между адвокатом и чертом нет разницы, не так ли, господин Кёви?
Господин Кёви мило заморгал глазами, опушенными седыми ресницами, и добродушная улыбка заиграла на его губах. Перевицкий же, потирая руки, отвечал:
— Благодарю вас, сударь, я к вашим услугам.
Мужчины отправились совещаться, а хозяйка — на кухню: столь уважаемым господам, которым приходится напрягать свой ум, необходим сытный ужин.
Фаи пригласил на совещание и Жигу Берната, который впервые участвовал в такой серьезной конференции ученых мужей и смущался, как красная девица.
— Мы просили пожаловать вас, господин Кёви, и вас, господин Перевицкии, — начал Иштван Фаи, — чтобы вы дали совет в одном неприятном деле.
