— Скажите, пожалуйста, кто тут пз них хозяин?
Благообразный господин, к которому обратился Фаи, передвинул чубук трубки в угол рта и показал рукой на одного из танцующих:
— Вон тот, жирный, как боров.
Хозяин трактира действительно был очень толст, пудов этак на двенадцать. Однако лицо у него было такое доброе и даже глуповатое, что Фап облегченно вздохнул: ""Ну нет, этот не может быть убийцей"".
От всей фигуры хозяина веяло беззаботным весельем. Его маленькие серые глазки сияли детским восторгом, когда он сверху вниз смотрел на дородную госпожу Хадаши, которую держал обеими руками за талию.
У вдовушки были белоснежные плечи и озорные, манящие глаза. ""О! Господин Гриби — еще мужчина хоть куда! — как бы говорило все его существо. — Он еще в силе!"" Пусть он уж не может лихо отплясывать, как вон тот городской писарь, но все же не сдается: подпрыгивает, трясет своей огромной тушей, вертит вокруг себя свою даму, обнимает, прижимает к себе, а то и в воздух поднимет…
Но вот кто-то взмахнул рукой — скрипки неожиданно умолкли, и кавалеры отпустили дам.
Гриби сердито оглянулся, чтобы узнать, кто это сделал. Перед ним стоял незнакомец, по виду из благородных, голос повелительный. У трактирщика наметанный глаз, он сразу может определить важную персону, — кто знает по каким признакам, но может.
— Мне нужно сейчас же поговорить с вами, господин Гриби.
— Пожалуйста! — бесстрастно согласился хозяин.
— Только место здесь не подходящее.
Не найдется ли у вас отдельной комнаты?
— Как вам будет угодно. Правда, у меня ни от кого нет секретов, и я сегодня не обслуживаю приезжих, но поскольку ваша милость…
— Благородие…
— Поскольку ваше благородие посетили мое бедное жилище, где каждый для меня — дорогой гость, я, разумеется, сделаю все, что прикажете. Прошу за мной.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Папаша Крок распутывает питьХозяин трактира снял со стены ключ, зажег свечу, провел господина Фаи в дальний конец коридора и открыл одну из комнат для приезжих.
Папаша Крок неслышно, как мышь, следовал за ними — он умел при желании ходить бесшумными шагами. Поэтому Гриби был весьма удивлен, когда, поставив свечу на стол и обернувшись, увидел перед собой уже не одного, а двух неизвестных.
— Это мой человек, — пояснил Фаи.
— А с кем имею честь разговаривать? — спросил трактирщик.
— Иштван Фаи, из Патака.
— Слышал, слышал.
