Дни стояли жаркие, прямо-таки тропически знойные, — возможно, потому, что зима была столь длинной и суровой и что, как считал Иштван Фаи, ни теплу, ни холоду некуда деться — рано или поздно, но они пожалуют.
И все же, несмотря на такую адскую жару, процесс вызвал в городе огромный интерес. На улицах перед дворцом архиепископа собирались толпы народа, чтобы поглазеть на съезжавшихся участников процесса.
Тех героических женщин, которые в свое время изгнали из этого города турок, давно уже нет.[44] Нынешние женщины отличаются лишь любопытством.
Их можно было увидеть в каждом окне, а те, которым не хватило подоконников, высыпали на улицу, подставляя себя безжалостным солнечным лучам. Словом, улица была до того забита людьми, что для поддержания порядка были вызваны конные жандармы.
Первой, на четверке лошадей с бубенцами, приехала Мария Дёри. Она была красива и стройна, на ней было черное платье, а лицо скрывала темная вуаль, сквозь которую, как два агата, смело сверкали большие глаза.
"
"Все участвующие в процессе на стороне Дёри еще накануне прибыли в Эгер и разместились в различных гостиницах. Из-за большого стечения народа, запрудившего сегодня улицы, Марии Дёри-Бутлер пришлось до самого здания архиепископского дворца ехать в экипаже. Рядом с Марией, надвинув белую соломенную шляпу на глаза, сидел старый Дёри. С прошлого года он отпустил седую бороду, местами желтоватую, как оперение канарейки.
Толпа стояла в глубоком молчании, как вдруг какой-то кожевник-подмастерье воскликнул:
— А ведь молодка-то ничего себе! На него зашикали.
Кто-то выкрикнул:
— Виват Пирошке Хорват! Сотни голосов подхватили:
— Да здравствует Пирошка! Пирошка!
— Бре-ке-ке! — прошипел старик, кусая бороду. — Эта чернь осмеливается издеваться над тобой. Посмейся же им в глаза!
— Молчи, отец, молчи! Я и без того готова сквозь землю провалиться!..
Экипаж остановился перед дворцом архиепископа, где происходило заседание суда каноников.
Мария вышла из экипажа, слегка приподняв подол черной юбки, так что можно было разглядеть ее маленькие черные туфельки и даже часть стройной ножки в ослепительно белом чулке.
Бородатый студент-юрист, прислонившийся к воротам архиепископского дворца, с восхищением воскликнул:
— Чего же еще нужно графу, если такой красавицы ему мало?!
Мария Дёри была близка к обмороку, но этот непроизвольный и неожиданный комплимент возвратил ей силы.
