— Так почему же он не войдет? — нетерпеливо воскликнул граф. — Впустите его немедленно!
— Он никогда не сможет больше войти сюда, ваше сиятельство. Он скончался.
Это прозвучало так, словно в воздухе просвистел камень пущенный из пращи, и угодил Бутлеру прямо в лоб.
Испустив вопль ужаса, юноша рухнул на подушки.
— Умер? Это невозможно!
— Господин Дёри застрелил его на дуэли с час тому назад В одно мгновение Бутлер и Бернат спрыгнули с постели; наспех одевшись, они выбежали из комнаты.
В этот момент через большой мраморный вестибюль слуги как раз проносили тело несчастного старика; впереди с поникшей головой шел Фаи, показывая, куда нести.
Платье Хорвата было залито кровью, лицо бело, как алебастр, глаза открыты — они вовсе не казались страшными и, не будь такими неподвижными, имели бы кроткое выражение.
— Если есть бог, — воскликнул потрясенный граф Бутлер, — как может он терпеть это?!
— Никакой сентиментальности, никаких причитаний, — сурово оборвал его старый Фаи. — Этим его уже не воскресишь: Старик был молодцом.
Он и умер, как настоящий мужчина. Славный конец! Все! Остальное впереди.
— Пуля прошла как раз между двумя верхними ребрами и задела аорту… Эта несчастная пуля причинила столь быструю смерть, — вздохнул доктор, присутствовавший при дуэли, толстощекий господин с мутными, выцветшими глазами.
— Совсем не пуля! Что пуля! — ломал в отчаянии руки Челеи. — Не пуля тому причиной.
— А что же тогда? — рассердился доктор, смерив говорившего уничтожающим взглядом.
— Я, изволите знать, — Челеи.
Там, где присутствует Челеи, всегда случается несчастье. Я говорил ему об этом, я молил его, чтоб он выбрал себе другого секунданта, но он и слушать ничего не хотел. Не правда ли, Баркоци? Ты ведь слышал, не так ли? Ведь Форгач поразил Кароя Киша секирой, позаимствованной у Челеи. Когда Людовик Второй[47] упал в речку и утонул, — проводником у него был Челеи; кстати сказать, речушка-то тоже называлась Челе. Я мог бы привести тысячу примеров. Возьмем хотя бы случай с Атиллой.
Атилла на своей свадьбе] когда он женился на Ильдико, танцевал с юной Челеи. И что же? Наутро жена нашла его подле себя на ложе бездыханным в луже крови.
Вряд ли Челеи избрал себе подходящего собеседника, если собирался переспорить доктора. Тот и сам был донельзя словоохотлив и никогда не заботился о том, слушает ли его кто-нибудь.
— Это у меня уже третья дуэль со смертельным исходом, — говорил доктор с удовлетворением страстного коллекционера.
