Опустела земля, ах, как она опустела! И только на этом маленьком клочке ее вновь возродился древний языческий мир, населенный, однако, не уродливыми фавнами, а прекрасными богатырями. Они живут, они ходят здесь, в шепоте леса слышны их голоса, — они не могут исчезнуть, не должны исчезнуть. Ибо если они когда-нибудь исчезнут, то для живых это будет равносильно смерти.
А — замки, усадьбы! Путник, если во время своих странствований ты увидишь где-нибудь их старые стены, остановись и сними шляпу! Не ради их нынешнего владельца: он, возможно, недостоин этого — играет в карты, курит трубку, рыгает от обжорства.
Но замок! Ведь замок уже давно перестал быть родовым гнездом его владельца, который, быть может, только вчера за глаза купил его по предложению какого-нибудь ловкого мак-дера, а завтра уже поспешит продать, если почувствует, что сможет на этом нажиться. Старое поместье не следует отождествлять с именем того, кому оно принадлежит ныне; можно ли не думать о тех, кто жил здесь прежде, и о тех, кто поселится тут в будущем.
Отсюда тянутся нити, из которых загадочный челнок судьбы ткет на станке времени полотно истории.
А как едали в этих поместьях! Готовилось и поедалось такое множество всевозможных кушаний, что печные трубы почернели от сажи. Да, что и говорить, много крестьянского пота было пролито на полях, чтобы из дворянских кухонь день и ночь валил дым. Печная труба — алчный грабитель! Зато как гостеприимны ворота! Впрочем, потому-то и приходится дымоходу быть грабителем, что всегда широко распахнуты ворота… Но ворота отворялись не только для того, чтобы впустить гостя.
Когда за оградой раздавался призывный звук боевой трубы или перед замком проносился всадник с окровавленным мечом, тогда седлали самого красивого коня, в седло вскакивал самый удалой член семьи, и ворота скрипели на старых петлях, выпуская его из замка. Вслед ему махали белыми платочками седовласые господа и матроны, девушки в шелковых башмачках и их маленькие братишки; махали до тех пор, пока он не скрывался из виду.
Потом он возвращался или уже не возвращался совсем. Но если однажды вновь раздавался звук трубы (а он раздавался очень часто), старые ворота опять отворялись: это означало, что в замке подрос еще кто-то и готов выйти на бой-Гайдук провел студентов через сад. Стояла ранняя весна, деревья в парке были еще совсем голые. Распустились только абрикосы, да ели весело кивали своими пышными вечнозелеными ветвями. У парников хлопотал садовник.
