Дворянин, ездивший на паре лошадей, мог разбогатеть, завести даже свой конный завод, и тем не менее (по крайней мере, двум его ближайшим поколениям) полагалось запрягать лишь пару лошадей, если только он не достигал какого-нибудь высокого чина по службе; иначе общество строго осудило бы его. Любителей пустить пыль в глаза в те времена еще не водилось, разве что, бывало, какому-нибудь попавшему в эти края польскому шляхтичу взбредет на ум вознестись не по чину.
Разумеется, и упряжки из четырех лошадей были неодинаковы.
Баркоци ездили на четверке гнедых, Перени — на вороных, у Стараи в упряжке ходили четыре жеребца, у Вальдштейнов, Майлатов было по четверке одномастных рысаков, выбранных из табуна не меньше как в тысячу голов. Это уже доказывало их принадлежность к сословию магнатов. Но было бы смешно, если б с такой же помпой начали выезжать Серенчи, Чато, Бернаты. По рангу им положена четверка, однако специально подбирать коней по масти, породе и прочее — это уж привилегия более благородных, более высокопоставленных родов.
Так что четверка лошадей, принадлежавшая Бернатам, была собрана с бору по сосенке: тут была и рыжая кобыла и вороной мерин на целую ладонь выше ее, а место справа, в голове цуга, занимал игривый чалый жеребец, — словом, каждая лошадь отличалась какой-нибудь своей особенностью. Чтобы эта картина выглядела более патриархально и была представлена вся лошадиная семья, за бричкой по обочине дороги семенил на тонких ножках жеребенок с колокольчиком на шее.
— Ну что, господин Тоот, есть что-нибудь новенькое?
— Особо хороших новостей нет, — задумчиво отвечал трактирщик, — вот разве что теща моя умерла.
— Неужели?
— Как раз на пасху. Сегодня делили имущество между родственниками покойной. Оттуда я и еду.
— А велико ли наследство?
— Так, кое-что перепало, но, разумеется, могло бы достаться и больше, окажись я возле нее во время болезни. А то все время вокруг тещи увивался наш поп, так что большую часть наследства она завещала церкви. Перед смертью говорит она мне: ""Не сердитесь, детки мои, что, кроме души, я завещаю богу кое-какое имущество.
Я поступаю так потому, что все оно есть подарок господа бога"". — ""Ну, — говорю я, — нехорошо, мамаша, возвращать подарки"". Заслышав это, наш священник оттолкнул меня от кровати, и я остался ни при чем.
— Местный священник? Не тот ли, с которым мы недавно познакомились у Дёри?
— Он самый, соседнее село тоже входит в его приход. Скользкий, хитрый человечек, но чертовски красивый парень.
