– На всякий случай, если вдруг тебе придет в голову нечто подобное.
Гуров курил, глядя на дорогу, по другую сторону которой плотной стеной стояли вековые деревья. Неподалеку от больницы располагался Филевский парк, обнимавший одной своей стороной Москву-реку, и Лев Иванович даже несколько раз бывал на набережной, гуляя с любимой супругой и познавая прекрасное. Маша любила это место. Впрочем, другие не менее живописные уголки столицы она тоже уважала, но Филевский парк привлекал ее больше других. Когда-то здесь, неподалеку от главного входа, продавали лучший в городе шашлык, и, отстояв километровую очередь, можно было сесть на деревянную скамью за деревянный же стол и, выпив пива, отведать великолепно прожаренного мяса, а потом углубиться по тонкой тропинке в самые дебри или, преодолев подъем, спуститься к воде.
Кстати, о дебрях. Каждый раз, оказываясь слишком далеко от главной аллеи, Лев Иванович осознавал, насколько опасной может быть красота. Из-за любого дерева мог выскочить какой-нибудь придурок, ткнуть в тебя заточкой, вырвать сумку и раствориться меж кривых стволов в высокой траве.
И тебя найдут не скоро, и его уже будет не догнать.
Глава 3
– Смотри, Лев Иваныч, – позвал Гурова напарник, указывая на двери КПП, и Гуров увидел Алексея Долецкого.
Тот быстрым шагом двигался в их направлении, и было видно, что он очень спешит.
– Вы еще тут, – выдохнул он, оказавшись рядом.
– Чудом успели, – ответил Стас.
– Точно, – подтвердил Алексей. – Я вспомнил.
– Что именно?
– Вы спрашивали о конфликтах, – быстро заговорил Долецкий.
– Я ответил, что у меня нет врагов. А теперь вспомнил. Это и не враг в том смысле, в котором принято понимать. Но была стычка, и довольно серьезная. Так вот, мне угрожали.
– Как вы могли об этом забыть? – растерялся Гуров.
– После того инцидента сразу выбросил произошедшее из головы, – ответил Долецкий. – Посчитал, что просто неприятный момент, вот и все. Тем более что дальше угроз дело не зашло.
– А теперь подробно. В каком виде вам угрожали? Когда? Какова причина конфликта? – принялся перечислять Гуров.
– Угрожал Максим Голенко. Не мне, но как бы через меня.
– А кому он угрожал, если не вам? Кто такой этот Голенко?
Алексей вдруг замялся. Засунул руки в карманы, уставился куда-то вдаль, словно увидел на горизонте что-то невозможно важное для него, словно пытался тщательно отфильтровать информацию.
– Я не могу вам всего рассказать, – наконец объявил он.
– Ты совсем рехнулся, мужик? – обалдел от услышанного Крячко.
