– Но, признаюсь, иногда хотелось. Скандалистка и шантажистка – вот ее полная и честная характеристика. Ни убавить, ни прибавить.
– Отчего же вы не уволили ее сами? – спросил Гуров.
– А такая характеристика не повод, чтобы подводить под статью, – Семен Михайлович указал пальцем в сторону Льва Ивановича. – По работе жалоб на нее не поступало. Но если бы хоть кто-то написал…
– То вы бы от нее сразу избавились, – понял Лев Иванович.
Главный врач нравился ему все больше. Сразу выложил всю правду, не стал корчить из себя ангела, и это было ценно.
Однако Лев Иванович помнил слова Алексея Долецкого о том, что Александра не получила поддержки от начальства тогда, когда та была ей крайне необходима. Гурову хотелось узнать о том инциденте подробнее, но главный врач мог не захотеть вспоминать о своих ошибках. Но кто его знает? Может быть, то, что Гурову казалось ошибкой, на самом деле было самым верным решением?
– Много работы? – поинтересовался Гуров.
Семен Михайлович окинул взглядом документы на своем столе.
– Вы не представляете, сколько дней я искал время для этой идиотской работы, – вздохнул он. – Каждый бланк надо подписать, а их тут две сотни.
– Зачем так много?
– Должен быть запас, чтобы меня каждый раз не дергали, – объяснил врач. – Вообще-то, это серьезное нарушение, но пока что проблем не было… Могу я поинтересоваться? С чем связан ваш визит? Почему полиция вдруг заинтересовалась моей бывшей сотрудницей?"
"Подобные вопросы задавали Гурову очень часто, и чаще всего их возникновение было напрямую связано с обыкновенным человеческим любопытством.
Гуров не всегда отвечал прямо. Иногда уклонялся от прямого ответа, а иногда откровенно лгал. Он считал, что лишняя информация любопытным ни к чему. Но случалось и такое, что не ответить было нельзя. Как сейчас, например.
– Семен Михайлович, на самом деле у меня тоже мало времени, – пояснил он. – Этой ночью было совершено нападение на Александру Долецкую. Она тоже работала в вашей поликлинике. И тоже врачом-терапевтом.
Так вот, ее избили, а ее ребенка похитили. Мальчишке всего два с половиной года. Следствию удалось установить, что между Долецкой и Дубининой был серьезный конфликт, который заставил Долецкую уволиться. Что они не поделили?
Семен Михайлович сдвинул брови к переносице, и они слились в одну – лохматую и изломанную линию.
– Я понял, – произнес он. – Знаете, какая мысль возникла первой? Я думаю, что Дубинина не способна ни избить человека, ни похитить чужого ребенка.
