Он не имел права скатываться до осуждений, нравоучений и словесных наказаний. Он не был на месте Долецкого, а потому все, что чувствовал, нужно было делить на сто.
– Мне жаль! – неожиданно повысил голос Алексей и снизу вверх посмотрел на Гурова. – Я все понимаю, но вы перегибаете.
– Да, Лев Иванович, ты уж давай… того, – мрачно добавил к сказанному Долецким Гойда. – Сами разберутся.
– Я благодарен вам за все! – продолжал обороняться Алексей. – Но не обязан выслушивать ваши замечания. Почему вы решили, что можете меня лечить?
Гуров пошел к выходу.
– Пойду подышу, – сообщил он. – А то здесь и правда воздух тяжелый.
– Ну и правильно, я скоро тоже выйду, – откликнулся Крячко и повернулся к Алексею. – Где у вас чай?
Через час Виктория Сергеевна с сынишкой уехала домой на красном «Порше». Пашка клевал носом, но не только из-за того, что время было поздним. Просто прошлую ночь он провел в поезде, а сегодня весь день был на ногах. Кроме того, после долгой прогулки с мамой его вдруг все стали кормить конфетами и печеньем, которое нашлось в доме.
Он уже не хотел, но ему все равно несли и несли сладости. Тяжелый денек выдался.
Проводив Кораблеву, а заодно и экспертов во главе с Игорем Федоровичем, Гуров и Крячко остались на улице. Им хотелось поговорить с медиками, которые осматривали Степу. С той минуты, как его нашли, он все время спал, и сыщикам это совсем не нравилось.
– Поправится, – сказала им Кораблева перед отбытием. – Мальчик настрадался, и его подружка тоже.
Маме уже сообщили?
– Конечно. Рвется из больницы домой. Но сердце не шутки. Если врач разрешит, то муж привезет к ней сына. Вы знаете, я бы хотела поговорить с Мариной. Можете сохранить для меня ее контакты?
– Сделаем, – пообещал Крячко.
– Спасибо. До свидания, Стас. Спокойной ночи, Лев Иванович.
Теперь, вспоминая все события с самого начала, Гуров все больше убеждался в том, что Марина вовсе не преступница, а жертва. Если верить Долецкому, то, когда они познакомились, она уже была душевно больна.
Она не приобрела диагноз после расставания с ним или после родов. Не он сделал ее такой. Он просто многого о ней не знал.
– А мы-то, мы-то, – вспомнил Стас. – Дубинина в клубе, Голенко, место, шантаж. Привыкли к шаблонам, а потом сидим и удивляемся, почему не нашли выхода.
– Может, ты и прав, – отозвался Лев Иванович. – Может, и прав.
Через несколько недель Москву основательно засыпало снегом.
