Но сейчас вид у нее был крайне испуганный и удрученный, отчего ее красота поблекла. Гуров подошел к ней.
– Меня зовут Лев Иванович Гуров, – представился он. – Я полковник полиции и возглавляю следствие по делу об ограблении этого дома. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Я задаю эти вопросы всем, живущим в этом доме. Но вас я спросить не смог, потому что вы внезапно решили сбежать.
– Я… я испугалась… – еле слышно произнесла женщина.
– И совершенно напрасно, – сказал Гуров. – Мы вас ни в чем не обвиняем.
Мы только хотим узнать некоторые факты. Вы у нас пока что являетесь свидетельницей. Не откажетесь со мной поговорить?
– Да… да, конечно! – пробормотала гувернантка. – Только…
– Что?"
"– Я хотела спросить – что с Никитой? Я так испугалась, так спешно убежала… Не дала мальчику никакого задания, просто посадила перед телевизором и включила мультики. Это неправильно, так нельзя делать! Я все время говорила Ирине Игоревне, и Ларисе тоже, что нельзя ребенка пичкать мультиками, а сама так сделала.
Мне очень стыдно… Так что с ребенком?
– С Никитой все в порядке, – заверил женщину Гуров. – Тут во время вашего отсутствия вернулись с отдыха его родители. Так что Никита уже виделся с мамой. Сейчас он, наверное, ужинает.
– Вы меня успокоили, – сказала женщина. – Теперь я готова отвечать на ваши вопросы. Где мы будем говорить?
– В доме, конечно, – сказал Гуров. – Мне тут хозяин особняка выделил для работы комнату на втором этаже.
– Повернувшись к лейтенанту, он сказал: – Все в порядке, лейтенант, вы можете ехать. Начальству скажете, что задание вы выполнили на отлично, полковник Гуров остался доволен.
После этого он открыл дверь, и они втроем – он, Крячко и Валерия Терехина – вошли в дом и поднялись на второй этаж. Когда проходили через гостиную, Гуров услышал доносившиеся из столовой голоса, смех, звон посуды. Очевидно, там хозяева ужинали. Отстраненно, краем сознания, сыщик подумал, что им троим тоже не мешало бы поужинать – ведь они с Крячко еще и не обедали, а шедшая рядом женщина после бегства из дома вряд ли имела возможность даже перекусить.
Но дальше края сознания эти мысли не пошли. Расследование было гораздо важнее чувства голода, важнее усталости; сейчас потребность получить важную информацию, которой, видимо, обладала Валерия Терехина, была для Гурова главнее всего на свете.
