– На Маньку ловим. Это наша олениха. Очень она этих леопардов не любит. Осенью пришла подранная, мы с Рипой насилу зашили, так она вырывалась. А потом уже, когда поправилась, то стала эта коза только со мной гулять или с Викулькой. Словно привязанная ходит, а когда пить хочет – голосит. Идем, мол, к воде. Ну, и раз доголосилась. Накликала, стало быть. Рванул на нее леопард из ближайшей заросли. Я не промахнулась, – Гаечка хлопает по прикладу снайперки, – а это недоразумение только через полчаса вернулось. Бегать-то она чудо как горазда.
"
"Подошла так недоверчиво, понюхала, как пахнет ее мертвый враг, и, кажется, все поняла. С тех пор и охотимся с ней, правда, в лес не заходим, даже к опушке ближе чем на полсотни метров не приближаемся. А то приманка наша может не успеть смыться. Я ведь не сразу наповал попадаю, хищник подвижный, несется скачками, иной раз и всю обойму приходится расходовать. А Миша мне заднюю полусферу прикрывает. Коварная тварь, с любой стороны может подобраться, тем более когда трава по пояс.
Не во всяком месте удается организовать засаду. Леопард, он не дурной. Его, чтобы приманить, нужно о многом позаботиться. И ветер требуется в нужную сторону, и запах свежей крови желательно обеспечить, а особенно важно, чтобы зверь был голодным, что вообще – фактор случайный.
Слушает Славка обстоятельные Гаечкины речи и млеет. Нет, это не зов плоти, скорее чувство душевного родства. Определенно, ему безумно везло в этом мире с самого начала. С Рипой, с Верой и Марковичем, а потом с Квакушками.
– Не пойму я, однако, как вашей оленихе удалось вырваться из лап леопарда, – спрашивает повариха. – У него когти – словно крючья. Он так просто добычу не выпускает.
– Так просто – ни за что, – подтверждает Гаечка. – Манька, она очень сильная, и рога у нее огромные и смотрят назад. А шея длинная, подвижная. Если хищник сзади набрасывается, то напарывается – мама не горюй! Может после этого вообще не оклематься. А из-за этих рогов, да из-за горба на Маньке нельзя ездить верхом, мы только вьюки по бокам на нее вешаем.
И она совсем даже не ручная. Мне или Викульке что хочешь позволяет, а вот Мише к ней лучше не прикасаться, серчает.
– А нельзя ли на нее посмотреть? А то вы про нее таких чудес понарассказывали! – не унимается повариха.
– Отчего же нельзя. Она в степи должна нас дожидаться, не любит заходить в глубь леса, только с краешку, чтобы в тенечке полежать. Хотя, если мимо пройдет стайка родичей, может увязаться с ними на неделю-другую.
