Вернувшись к границе поймы, поворотили спиной к почти полуденному солнцу и направились в сторону верховьев реки. Следующий встреченный ими овраг оказался широким, и по дну его протекал ручеек. Пологие, очень пологие склоны заросли высокой травой, и стадо диких коров как раз здесь и паслось. Обошли подальше. Тут вообще и заросли кустарника встречались часто, и деревьев немало росло. Да и трава выглядела очень бодрой. А сама ложбина уходила вдаль, просматриваясь на большое расстояние.
Открывшаяся слева панорама определению «овраг» никак не соответствовала.
Славка долго всматривался в эти слегка наклонные поверхности, заросшие травой, мелким кустарником и редкими деревцами. Что-то эта картина ему напоминала. Особенно речка, петляющая по плоскому дну. Или ручей, хотя течение очень слабое. В нижней части, явно заливаемой водой, трава просто буйствовала, радуя глаз богатой зеленью и обилием цветов.
Диким коровам это великолепие тоже нравилось. Они паслись, скрытые по брюхо от глаза стороннего наблюдателя.
Рипа с удовольствием любовалась открывшимся видом, причем взгляд ее обшаривал пространство методично, словно сканируя и запоминая все детали пейзажа.
– Собираешься рисовать по памяти? – спросил Славка, отметив столь пристальное внимание.
– Еще не поняла. Что-то мне эта картина напоминает, пытаюсь вспомнить.
– Как будто чего-то не хватает, – подключился Славка к ее умственной деятельности.
– Да, недостает деталей, а каких – не пойму. И для чего?
– Хат недостает, крытых соломой, и плетней с крынками на кольях.
И снега. И будет тебе «Ночь перед Рождеством», где кузнец Вакула тащил в мешке черта.
– Точно! А ведь тогда, наверное, киношники настоящую деревню снимали.
– Стало быть, радость моя, ты местечко присмотрела для семейного гнездышка.
Рипа прислонилась к нему всем телом.
– Пойдем к речке. У тебя сейчас все равно юношеская гиперсексуальность, а в тенечке да на мягкой травке мы можем прекрасно… передохнуть. Ведь не меньше двадцати километров протопали. Заодно переждем пока самое пекло.
* * *"
"Даже подремали пару часиков. По два обсыпанных сахаром ванильных сухаря на нос, да крошечная баночка плавленого сыра, вычерпанная до дна деревянными лопаточками – и желудок надавил на глаза. Так что «глупости» оставили на потом. Лежали в тени на спальниках, даже не прикасаясь друг к другу – жарко. В речке, оказавшейся неожиданно глубокой, конечно искупались сразу. А сейчас просто пережидали послеполуденный зной.
– Смотри, что-то беленькое в воде.
