Куда бежать, за что хвататься? Тут со своими-то, русскими, проблем выше крыши!
– Вот-вот, чувствуется, что прочувствовал. Только деваться нам некуда, – ухмыляется Мишка. – Наш, живущий в равновесии с природой мир, традиционное человеческое общество, влекомое златым тельцом и собственной плодовитостью, снесет, как пушинку. Не численностью, так плотностью огня. Не завтра, так через полтысячелетия. И учти, в Дунайских княжествах говорят по-немецки, в каковом языке ни единого знатока у нас не отмечено.
А насчет бывших советских людей и их потомков, это ты верно заметил.
Справимся. И медлить не станем. Ты, главное, не заморачивайся с тривиальными действиями. Людей думающих у нас – все. Может, и наделают каких ошибок, но в конце концов справятся с этим щебнем. Твое дело – глыбы разумом двигать.
Не меняется Мишка. Уж как наляпает языком…
Глава 35
Когда-то поблизости от этого места располагался городок Искендерон, вероятно, ушедший под воду после подъема уровня Мирового океана. Берег моря здесь вытянут с севера на юг.
С востока – суша, с запада – вода. Причем в южном направлении раскинулась бывшая Сирийская пустыня, теперь напоминающая Африканскую саванну, а в северном – горы Малой Азии. Если двигаться отсюда на восток, придерживаясь предгорий, где изредка попадаются ручьи, то нетрудно добраться до верхнего течения Евфрата. На лошади всего несколько дней пути.
Именно тут, на берегу Средиземного моря, и возник городок, названия которому никто не давал, город и город – других тут нет, – пока в эти места не начали наведываться гости.
Вот они-то и нанесли его на свою карту. А поскольку точка без названия – непорядок, написали «Шкурск», потому что именно овечьи шкуры были основным здешним товаром. После тех первых посетителей в эти места никто из дальних краев долго не заглядывал, и к названию города все успели привыкнуть, тем более что языка, на котором это слово имеет смысл, никто не ведал. Короткий звук, обозначающий место, прижился в обиходе.
Началось селение конечно с гончарной мастерской.
Потом кузнец, кожевник, ткачи, портные. Пастухи с равнин и из предгорий приходили менять мясо и сыр на более-менее приличные по качеству изделия. Пахари привозили зерно, волокнистые стебли, масло и овощи. Стали захаживать торговые люди, в основном по морю. Появились разбойники: свои, сухопутные, и приезжие – морские. И, конечно, стража, городской голова, судья. Сложился свой уклад жизни, традиции, правила, законы. И язык общения более-менее оформился.
