Этот район стоит в очереди на освоение сразу вслед за долинами Теннесси, Камберленд, Кентукки и собственно Огайо. А до верховий Саванны оттуда действительно не слишком далеко. И как раз к этому месту направляется около сотни подкованных лошадок с всадниками.
То, что переход осуществляется ночью, говорит о нежелании «путешественников» страдать от дневного зноя, и о том, что на этом участке маршрута разведка не ведется. В потемках такими крупными силами проделывать это неудобно."
"Кстати, заключение о том, что движутся именно индейцы, разведчики сделали потому, что цивилизованным джентльменам тут искать нечего, а единственное воинское подразделение здешних мест сейчас спокойно сидит в форте.
Версия лейтенанта о разведывательном эскадроне регулярной кавалерии в их головах не возникла.
Полчаса терпения, и ухо более не способно уловить даже самого слабого сотрясения земли. Теперь впереди едет лейтенант, а солдаты следуют за ним. Светает. Летом ночи коротки. След виден прекрасно – это целая дорога. Лошади прошли здесь цепочкой, поэтому большинство отпечатков затоптано, но тех, что видны отчетливо, – достаточно, чтобы понять – эти животные были подкованы.
Из короткой дискуссии сопровождающих выясняется, что подозрения на этот счет возникали и у них, поскольку лязг металла о камень изредка чудился и им, но делать в этих местах людям на подкованных лошадях решительно нечего.
Пошли по следу. Не в смысле поскакали по этой свежей тропе, а двинулись параллельно, на расстоянии с полкилометра, изредка поглядывая, не пропали ли отпечатки, не ушли ли они в другую сторону? Настичь или сблизиться не торопились.
Преследуемые ехали по открытой местности вдоль реки Камберленд, прибрежные заросли которой позволяли преследователям время от времени укрываться от возможного любопытного взора. Место дневки отряда обнаружили по дыму костра, поднявшемуся из перелеска.
– Это не индейцы. Такие дымы говорят о том, что здесь кашеварят воины линейной кавалерии или богатые горожане, выехавшие на пикник, – рассуждает старший из солдат.
– Причем на одном костре приготовить на сотню человек непросто, – отзывается его товарищ.
А в голову молчаливого лейтенанта приходит мысль о том, что это ведь могут быть ловцы рабов. Так что три четверти лошадей, скорее всего, идут под пустыми седлами – это транспорт для будущей «добычи». Мужчин индейцев пленить, возможно, и не удастся, но женщины и дети – товар ликвидный. С другой стороны, выдавать себя дымом этим охотникам за людьми тоже ни к чему.
