Когда стали приближаться, она перебежала, указывая, куда грести. Обогнули оконечность косы, вошли в залив, похожий на тот, что располагался рядом с их речным лагерем, но значительно более длинный, который заканчивался не тупиком, а зарослями камыша, торчащего из воды.
– Приставайте к тому берегу около лодки, – скомандовала встречающая и помчалась куда-то в обход.
Пристали. Рядом, наполовину вытащенная на берег, лежала долбленка. Вернее, жженка, потому что и изнутри и снаружи ее обрабатывали не стальным инструментом, а огнем.
Двоих, однако, выдержит. Примчалась девушка. Худющая, загорелая, босая – в трусиках и шарфике на груди. В руке копье с костяным наконечником. На лице улыбка.
– Как хорошо, как здорово, что здесь есть люди, а то мы думали, что только мы и островитяне оказались в этих местах.
– Привет! Островитяне, это на том берегу? Если день идти вверх по течению?
– Да, там много людей вместе живет. У них автобус и много еды. Туда фура залетела, груженная «Дошираками», так что они не голодают.
– А вы не голодаете? Почему к ним не присоединились? – Все трое топают по тропе, которая непривычно круто для этих мест идет на подъем.
– Витуха поглядела, как они живут, поговорила с тамошними пацанами, и мы решили, что не стоит нам к ним приставать. Тогда уже рыбка ловилась, орешки попадались зрелые и кураги мы насобирали. Потом ракушки стали есть, они хоть и противные, но питательные. Гайка птичек сшибать наловчилась, змей палкой убивать.
– Так у вас тут курага прямо на деревьях растет? – Рипа улыбается счастливой улыбкой, которая бывает при встрече с добрым человеком.
– Нет, растут абрикосы, но они невкусные и давно все попадали на землю. Только мы их собрали, разломили и высушили.
Вот и пришли. При виде строения в голове возникает слово «курень». Землянка, но не выкопанная, а насыпанная. Множество столбов подпирают плетни, поверх которых, вероятно, глина. Горизонтальный потолок и сильно наклонные стены. По краям места для сна, в центре очаг, слепленный из той же незаменимой глины.
Видно, что растрескивался и замазывался. И еще видно, что огонь здесь – основной инструмент. Почти все пережжено.
На видном месте – полка с сокровищами дома. Две пудреницы, наверняка с зеркальцами под крышкой, картонная коробочка со шпильками для волос. Футлярчики трех маникюрных наборов, складные плоскогубчики наименьшего размера, в ручках которых спрятаны лезвие ножа, ничего не открывающая открывашка и рахитичные отверточки.
