На мокрой глине дна отпечатались следы животных. Один принадлежит довольно крупной кошке. При его виде Славка крепче сжал в руках палку.
Вообще-то и не палка это, а просто слезы. В пойме отломать что-нибудь путное от деревьев просто не получилось. Все гнется и расмохрачивается, не отрываясь. Сухие ветки, напротив, настолько хрупкие, что толку от такого «оружия» вообще никакого. Да и корявое все. А среди того, что валяется повсюду, принесенное половодьем, масса обломков на любой вкус. Но и они подходят с трудом. Ненормально легкие и ужасно ломкие.
Похоже, не раз вымокли, подгнили и высохли до такой степени, что гниль в них погибла. А потом – еще раз. И еще. В общем, то, что показалось минимально подходящим в качестве оружия, было, скорее, очень тонким бревном. Не слишком тяжелым, но пальцы в хвате вокруг этого предмета смыкались не вполне.
А тут прекрасные палки – стволы лещины. Но как их отделить от остального? Камнем бы перебить, да вот беда, вокруг только песок, ил и глина.
– Ты ключи от машины в замке оставила?
– Ага.
– А маникюрный набор у тебя с собой?
– Нет, в сумочке между сиденьями.
– Может, хоть зеркальце в кармашке завалялось?
– Слава, у меня на одежде нет ни одного кармана. Пошарь по своим.
Молча предъявил пластиковую тубу с мазью от комаров. Хорошая, кстати, мазь, очень помогает.
– Хоть зубами эти палки перегрызай. Хотя…
Попытался пилить кромкой ракушки. Неважно дело идет. Приходится осторожничать, чтобы не разрушить хрупкий перламутр. Тут на неделю работы, только чтобы… отломилось… ну-ка, мы ее вот так.
Проскреб кору, несколько миллиметров верхнего слоя древесины, и надломил через принесенную с собой палку, которую Рипа держала, уперев конец в землю. Мохнато, но сойдет. Через полчаса у обоих были крепкие ореховые посохи.
Вдоль следа водного потока, когда-то изливавшегося из оврага, до реки добрались быстро. Вернее, могли добраться, если бы Славка не отвернул снова вправо, где обнаружил уютное место, в котором удачно расположенные деревья давали хорошую тень.
Однако утомление чувствовалось. Руки, ноги и спина ныли, после того как ему пришлось несколько часов рвать эту проклятущую траву. Выбрал подходящий с виду кусок просохшего дерева, сбегал к реке, подобрал несколько раковин. И принялся за самое неверное дело своей жизни.
Сначала – сделал углубление в боковой поверхности лежащего древесного ствола, потом проскреб от него две бороздки вдоль волокон. Выбрал подходящую палочку, исключительно по признаку прямизны.
