И ты не могла этого не отметить при нашем первом близком знакомстве.
В этот раз меня процарапало колким ознобом не только по спине, даже, кажется, резануло внизу живота, как будто вибрация его сиплого звучного голоса добралась и туда.
Я часто заморгала, сцепив пальцы рук на бёдрах буквально до дрожи, и на время непроизвольно потупив взгляд."
"– У меня ни тогда, ни сейчас всё равно не было никакого выбора. А с Кириллом был.
В этот раз я почувствовала усмешку Кроноса едва не кожей, хотя и не смотрела на него в тот момент.
– Боюсь, в этом плане я ничего не могу тебе пообещать. Ни сейчас, ни когда-либо впредь.
И чуть было не вздрогнула, когда опять же вначале ощутила, а потом и услышала, как мужчина зашевелился, откладывая на ближайший к нему ламповый столик электронный планшет, перед тем как неспешно подняться с кресла и возвыситься надо мной во всей красе своего исполинского роста. А я только и сумела, как коротко скользнуть по нему паническим взглядом снизу вверх, а потом снова уткнуться в свои побелевшие от напряжения ладони.
Правда, всё равно ненадолго. Потому что Федерико подошёл ко мне (абсолютно бесшумно и без какой-либо спешки) и скользнул тёплыми пальцами по моему подбородку, заставив почти ненавязчивым давлением поднять на него лицо и посмотреть в его «пустые» глаза.
– Ты должна усвоить только одно самое главное для себя здесь правило, Дана. В этом доме, на этом острове ты принадлежишь только мне. Я буду брать тебя, когда захочу, где захочу и только так, как привык это делать по собственному предпочтению.
Даже если у тебя будет болеть голова, живот или идти кровь. Поблажек я никому не даю и ничего никогда не обещаю. И ещё… Я редко когда принимаю подобные решения, но время от времени всё-таки иногда это делаю. И тот, кто видит на одной из моих женщин мои инициалы, скорее, отрежет себе руку, чем осмелится притронуться к кому-то из вас.
– Ини…циалы? – кажется, это пролепетала вовсе и не я.
Потому что это всё равно было невозможно. Смотреть в бездушную бездну глаз Кроноса и потихоньку сходить с ума от понимания, что ты ничего при этом сделать не в состоянии. Только цепенеть, тупеть и ждать… неизбежного.
– Именно. – он чуть приподнял подбородок и его веки заметно потяжелели, пока он что-то высматривал в моих широко раскрытых то ли от страха, то ли от чего другого глазах. – Можешь считать это моей слабостью или своеобразным пунктиком.
