Трахнул меня наконец, довёл до оргазма…
Правда доберётся он до моей перевозбуждённой киски ещё не скоро и, кажется, именно тогда, когда любое к ней касание будет восприниматься мною, подобно какой-нибудь мини вспышке или сладкому ожогу, от которого я буду подвывать и дёргаться, будто от реального удара током. Разве что невыносимо сладкого и сводящего с ума. К тому же мужчина не оставит в покое и моей груди. Продолжит ласкать дальше и её, пока другой рукой начнёт заново растирать и воспалять мои интимные складочки и практически всю промежность.
Скользить по ним пальцами, сжимать ладонью, то усиливая, то ослабляя нажим с трениями, или того хуже, проникая во влагалище твёрдыми фалангами и растирая уже там воспалённые стенки жёсткими и быстрыми толчками. А я при этом буду только беспомощно вскрикивать и выгибаться в спине, дурея от ненормальной похоти и уже не понимая по ощущениям – продолжаю ли я возбуждаться ещё больше или уже кончаю.
Хотя, нет. Похоже, Кронос бдительно следил за тем, чтобы я не кончила раньше времени, в какой-то момент останавливаясь, а потом снова возобновляя свои пытки.
А я просто этого не понимала из-за собственного нестабильного состояния, желая большего или, наоборот, желая, чтобы всё это продолжалось до бесконечности.
И, кажется, это действительно длилось целую вечность и до такой степени, что, я уже попросту перестала вообще о чём-либо соображать. Я буквально превратилась в один сплошной оголённый и эрогенный нерв, а каждая точка на моём теле при любом прикосновении Федерико тут же отзывалась сладкой вспышкой невыносимого блаженства, схожего с мини-оргазмом.
И я реально едва не плакала, потому что ничего подобного никогда раньше не испытывала и не думала, что возбуждение может быть таким запредельным, а желания – на грани истерического срыва. Даже не представляю, что бы я творила, если бы Кронос не привязал меня к столу и не завязал глаза повязкой.
"
"Я и так себя не узнавала, как и не понимала, что со мной. Просто в одночасье превратилась в озабоченную сучку, беспрестанно текущую под умелыми пальцами своего растлителя. А потом и вовсе стала непонятно кем или чем, когда с моего лица сорвали чёрную пелену, и надо мной тут же склонился совершенный лик языческого божества, а его безжалостные зелёные глаза пронзили своим подчиняющим взглядом мою душу, будто острыми клинками невидимых ножей.
