И, видимо, после того, как с ней проведут серьёзную обработку и расскажут, как себя вести и что говорить в следственных органах нашей страны.
– Но… почему? Почему именно сейчас? – вот теперь я спросила то, что действительно хотела знать, не понимая столь спонтанного решения от человека, который ещё совсем недавно и не думал меня никуда от себя отпускать.
– Потому что это небезопасно, Дана. И после случившегося ты не можешь этого не понимать. Одно дело, когда на твою жизнь покушается никому не известная психопатка, и другое – когда это делает один из представителей влиятельных семейств Италии.
Поскольку в данном случае, дело принимает совершенно иной оборот с совершенно непредсказуемыми последствиями. Если бы ты знала Винса так же хорошо, как я…
– Я успела его узнать и наслушаться, к слову, предостаточно! И разве ты сам не говорил, что предпримешь всё от тебя зависящее, чтобы он больше не мог со мной ничего сделать. Только не говори, что это оно как раз и есть всё – моё возвращение домой.
– Разве ты сама не рвалась туда и не мечтала вернуться всё это время? С чего ты вдруг так резко передумала? Это не твоя страна, не твой дом и здесь нет никого, ради кого ты действительно можешь здесь остаться.
Казалось, он не просто ошарашил меня своим шокирующим заявлением, а буквально ударил под дых со все дури. Не удивительно, почему я чуть было не задохнулась, когда поняла, что он хочет и что (О, Господи!) совсем очень скоро мы расстанемся с ним уже навсегда.
Так вот, оказывается, как он избавляется от всех своих игрушек – просто отсылает их домой ни с чем.
Чтобы потом забыться с очередной новой пассией? И так до бесконечности, пока из его памяти не сотрутся имена и лица всех, кого он когда-либо крал, имел и даже наказывал. Видимо, да, так намного проще жить. Никаких обязательств и ответственности, чтобы он при этом не говорил.
– Значит, меня обо всём этом спрашивать не надо, да? Хочу ли я вернуться домой и захочу ли потом вернуться в Италию? Мои личные желания здесь не котируются?
Кронос ответил не сразу, перед этим поддавшись вперёд, облокотившись о колени и сцепив свои внушительные ладошки в расслабленный замок.
И всё это время он не спускал с меня пристального, но не обещающего ничего хорошего взгляда."
"– Я не сумел тебя защитить от Винсенте, хотя и давал обещание и следил за ним последнее время денно и нощно. А он просто обвёл меня вокруг пальца и показал, насколько я уязвим перед такими, как он, психами.
