А все ложные ощущения, будто я находилась в коконе горячего отупляющего вакуума, мгновенно разбивались вдребезги, едва моей кожи что-то касалось, и я начинала чувствовать ответную реакцию своего тела, тут же чётко осознавая, что это не сон, и я вовсе не сплю.
Я это поняла, когда опустилась перед Кроносом на колени, и когда невзначай задела бедром его мягкую штанину, скользнувшую по моей запульсировавшей коже подобно нежной и очень приятной лаской. И когда набралась смелости и посмотрела вверх, а не на край толстой подушки сиденья, чуть продавленного весом сидящего на нём мужчины с раздвинутыми передо мной ногами.
Не знаю, зачем это сделала. Может, посчитала некрасивым смотреть куда-то вниз или вообще на его пах? А может хотела убедиться, что передо мной именно Кронос, и его лицо не изменилось на чьё-то другое, как часто происходит в снах?
Но, увы, это был не сон, и я действительно смотрела на человека похитившего меня и демонстрирующего уже в третий раз за нашу очередную встречу свои неоспоримые на меня права.
"
"Правда, я не успела снова опустить глаз, едва ли сумев выдержать неподъёмный прессинг его «бесчувственного» взора, от которого меня моментально опять бросило в жар, пробрав насквозь усилившейся дрожью. Он вдруг отнял руку от подлокотника и протянул к моему лицу ладонь, обхватив за скулу и шею властным жестом и заставив меня снова приподнять голову. После чего с той же «равнодушной» задумчивостью скользнул по моим чертам изучающим взглядом, а большим пальцем по приоткрытым от порывистого дыхания губам.
Эдакая хозяйская ласка, от которой у меня почему-то скрутило непонятным спазмом в животе, а по спине и позвоночнику прошлась шокирующая волна ментолового озноба.
И опять, как это ни странно, я не испытала к его прикосновению никакого отторжения или неприязни. Наоборот. Мне нравилась мягкость его ладони и неторопливые ласки большого пальца, оставлявшего на моих губах и коже вокруг рта слишком осязаемые следы. Даже в какой-то момент мне вдруг захотелось, чтобы он не останавливался.
Чтобы и дальше продолжал на меня так смотреть и так ненавязчиво ласкать. Хотя и понимала, что это ненадолго. Иначе, зачем ему было нужно сажать меня перед собой на колени в чём мать родила?
– Расстегни пояс и ширинку на моих брюках. – вот и всё. Что и требовалось доказать.
Очередной чёткий приказ почти пугающим спокойным голосом, от которого меня опять шарахнуло, будто шоковым разрядом.
