Боюсь, что моргну и наваждение исчезнет. Словно почувствовав мои страхи, Денис подходит вплотную к кровати, пододвигает стул и садиться. От его близости мозги тут же испаряются, превращаясь в сахарную вату.
— Леся, — начинает Денис, но я не даю ему продолжить.
— Прости меня, пожалуйста. Я должна была тебе сразу все объяснить, но тогда ещё точно не знала и испугалась, — слова даются с большим трудом, но я пересиливаю себя и продолжаю, стараясь говорить как можно быстрее, чтобы он дал закончить. — Понимаешь, — вижу, что ему тоже есть, что сказать, но мужчина даёт мне выговориться.
— Я бесконечно благодарна тебе за то, что ты меня тогда спас. И за помощь твою тоже, — осторожно поднимаю руку и кладу сверху на крепко сжатый мужской кулак. — Поверь, если бы не ты, я бы не выдержала все, что тогда произошло, — вспоминаю нашу последнюю встречу, его слова и на глаза наворачиваются слезы. — Милый мой, — поднимаю руку, подношу её к колючей щеке, несмело глажу. Денис накрывает мою ладошку своей, прижимая крепче к себе.
— Хороший мой, — меня переполняет нежность к нему, сердце, кажется, вот-вот разорвется от переизбытка. Уже завтра мне будет стыдно за это. но сейчас так нужна его поддержка. — Пожалуйста, прости меня. Я не хотела, чтобы все так вышло.
— Леся, — тяжело вздыхает мужчина, утыкаясь мне в ладонь губами, целует, закрывает глаза и некоторое время молча сидит. затем делает глубокий вдох и продолжает, стараясь сдерживать злость, что поднимается внутри него.
— Ты хоть представляешь, что мы тебя чуть не потеряли?! Про ребенка вообще молчу! Скажи мне, пожалуйста, ты почему мне ничего не сказала?! Думаешь, я такой мудак и ничего бы не понял?! Или тупая гордость дороже жизни?! Мм?! — ему все труднее держать себя в руках. мужские пальцы вздрагивают от напряжения. Тихий голос бьет гораздо больнее, чем крик и ор. Мне становится безумно стыдно за неосмотрительность, за доставленные проблемы, за молчание. Но повторись все снова, поступила бы точно также.
Пожалуй, только бежать за ним не стала бы…
Глава 28. Леся
— Я не знала о беременности, — шепчу, пересиливая подступающие слезы. Говорить становится невыносимо сложно, горькая правда никак не желает быть произнесенной вслух. Тяжело признаваться в своих ошибках, а когда из-за собственной неосмотрительности на голову чужих людей обрушиваешь свои проблемы и вынуждаешь их разгребать за собой, то вообще хочется провалиться сквозь землю.
