Страшные сказки с Чёрного корабля

Ричард был прилежным парнем и всегда выполнял работу так, чтобы никто не мог к нему придраться, но любую свободную минуту проводил с Пирошкой: они сидели рядом как две горящие свечи, пылая юной страстью к жизни.

Они разговаривали часами, и Ричард дивился, как ему легко в ее обществе. Он не очень умел общаться с девушками, никогда не знал, что сказать и как себя вести. Но с Пирошкой все было по-другому. Хотя они и принадлежали к разным культурам, находиться с ней ему стало приятнее, чем с товарищами по команде.

Пирошка излечила всю его застенчивость. Кажется, еще никто не интересовался им так живо. Он поведывал ей то, о чем ни разу не говорил с другими; поверял надежды и чаяния, о которых и сам не подозревал, пока она их из него не вытягивала. Но раз за разом, когда беседа кончалась, Ричард понимал, что опять почти ничего не узнал о своем рыжеволосом ангеле.

– Ваша семья не возражает, что мы разговариваем наедине вот так, без сопровождающих? – спросил однажды он.

Этот вопрос уже давно вертелся у него на языке, но Ричард молчал из страха перед любым намеком на возможное препятствие.

Пирошка улыбнулась и покачала головой.

– Нет-нет, – ответила она. – Моей семье вы нравитесь. Они рады, что я познакомилась с вами. Они хотят, чтобы вы остались с нами в Америке.

Сперва Ричард подумал, что ослышался. Обычно он избегал даже упоминаний об Америке, ведь говорить о конце их путешествия и расставании было слишком тяжело.

Он был поражен. Он даже не знал, кто именно из пассажиров родственники Пирошки, и теперь, когда выяснилось, что они к нему расположены, Ричард немного устыдился, что не слишком ими интересовался.

– В самом деле? – спросил он. – Я польщен, но, Пирошка, ведь я моряк. Это моя жизнь…

– Вы останетесь с нами в Америке, – сказала она. Это был не вопрос, а утверждение. Ричарда вдруг испугал ее непререкаемый тон.

– Я должен вернуться к работе, – сказал он.

Она улыбнулась и пробежала пальцами по длинным рыжим волосам, которые полыхнули пламенем. Ричард смотрел, как свет сбегает по ним и разливается по ее плечам, и ему казалось, что и он течет вместе с этим светом, будто его, безвольного, увлекает с собой водопад. Но усилием воли ему удалось вынырнуть.

Остаток дня Ричард провел в муках. Море стало ему домом, и моряцкая жизнь была по душе.