Страшные сказки закрытого королевства

Сначала пристегнула ее на сумку и выждала некоторое время. Ни одной букашки из моей сумки не выползло, и я с чистой совестью переместила амулет на ворот рубашки. Постояла еще минут пятнадцать, жутко опасаясь почувствовать шевеление в волосах или увидеть вдруг разбегающихся с меня в разные стороны блох, вшей или еще какой пакости. Но нет, как я и говорила банщику, со мной всё в порядке. Пусть я и бродяжничаю последнее время, но все же чистоплотность соблюдаю.

Назад я возвращалась с решительным выражением на лице. Вот пусть только попробуют опять не позволить мне пройти! Обошлось.

В бане я не только помылась, но и тщательно постирала всю одежду, в которой ходила эти дни. Переоделась во все чистое, мокрые вещи сложила в сумку, решив высушить их позднее, и отправилась за гитарой.

За нее (тоже бывшую в употреблении, еще более старую, чем у меня была до того) пришлось отдать последние имеющиеся у меня монеты.

Ни в одном трактире договориться о выступлении не удалось. Меня с пренебрежением слушали, оглядывали мою обветшавшую за время странствий одежду и выгоняли взашей. Хорошо хоть не пытались ударить или толкнуть…

Совершенно отчаявшись, поскольку приближался вечер, а я так и не нашла себе хоть какой-то приют, я решительно стала удаляться из чистенького центра города в сторону менее благополучных кварталов. Деваться некуда, нужно хоть куда-то приткнуться, а потом уезжать из этого недружелюбного города.

Добравшись до предположительно нужного места, я решительно подошла к шлюхе, подпиравшей стенку, и спросила:

– Где у вас тут самый приличный бордель?

– Чё? – расхохоталась разбитная девка, широко разевая рот и демонстрируя почерневшие зубы. – А не мал ты для приличного борделя? Да и не потянешь…

– Не твоя забота, красавица, – криво улыбнулась я. – Я ж не бабу снимать, на ваши услуги у меня и правда нет денег.

Она тут же перестала смеяться и брезгливо скривилась:

– Извращенцы в этом квартале не появляются.

– Да менестрель я! Менестрель! Петь хочу, деньги нужны очень, – закатила я глаза. Обижаться или злиться у меня уже не осталось сил.

– Ах менестре-е-ель… – Она поджала губы и взглянула на меня иначе.

– Помоги, а? – попросила я. – Целый день не ел, а ни в один трактир не пустили, чтобы хотя бы на ужин заработать.