Темнота скрадывала смущение и придавала смелости. Я обняла дракона, прижавшись щекой к его щеке. По его твердому гладкому телу прошла волною дрожь - будто он снова превратился в змея. Кожа его была такой же прохладной, как в море, зато я вся горела.
- Ты - горячее солнца, - прошептал он мне на ухо, и перевернул на спину, накрывая меня собой. - Погрелся тобой - и никакого другого тепла больше не хочется.
Теперь я лежала под ним, утонув в перине, и сказала, потому что говорить в темноте было совсем не страшно:
- Мне хочется греть вас всегда.
- Если ты и правда этого хочешь, то так и будет. Обещаю.
Но вопреки обещаниям, он уже ласкал меня - с жаром и пылкостью, распаляя меня и загораясь сам. Сжимал и покачивал в ладонях мои груди, целовал долгими поцелуями шею и короткими, обжигающе-огненными - лицо, добираясь до губ.
Он ловил мои губы, но я все время уворачивалась, пока он не взмолился - хрипло, задыхаясь:
- Один поцелуй! Всего один!.."
"- Прошу, не надо, - ответила я тихо и твердо.
- Никаких поцелуев в губы и оставьте меня девушкой... В остальном - делайте со мной, что пожелаете.
Он стиснул меня в объятиях до боли и скрипнул зубами, обуздывая страсть.
- Маленькая, жестокая монашка, - произнес он, наконец. - Но я согласен и на это.
С этого момента я перестала принадлежать себе.
Игрушка дракона, его слабость, его сокровище - вот кем я стала.
Герцог целовал меня всюду, проникая языком и пальцами во все потаенные места моего тела, но строго соблюдая запреты, что я обозначила.
Я не могла видеть дракона в темноте, но чувствовала его дыхание, его прикосновения, слышала его шепот и тяжелые вздохи.
- Прикоснись ко мне тоже, - уговаривал он, - погладь здесь. и здесь. - и он тянул мою руку к своим напряженным чреслам, предлагая приласкать его бесстыдно и откровенно.
Но я сопротивлялась, отказываясь уступать ему в этом, и лежала неподвижно, лишь послушно поворачиваясь на бок или на живот, когда он просил.
Он знал толк в любовных играх, и яростно желал получить всё даже от такой полулюбви. Конечно же, я не осталась равнодушной к этой опасной и чувственной драконьей игре. Сохранять хотя бы внешнее спокойствие стоило огромных сил. Я кусала губы, сдерживая стоны и всхлипы, когда дракон касался особо чувствительных мест, и старалась не слушать его страстных признаний, когда он рассказывал, как я мучаю его, и как он мечтает узнать меня до конца.
