В какой-то момент, сам не понимая почему, я взял телефон и начал набирать текст. Пальцы двигались почти против воли, выплёскивая то, что жалило внутри:
«Уже поздно для откровений, но я хочу, чтобы ты знала, Надя. Знакомство с тобой – лучшее, что случилось в моей жизни за последние годы... Я не ждал, не верил и не думал, что однажды буду еще так сильно кого-то желать. Видеть ясное будущее в своей голове, наступая на горло цинизму, привычкам и разбивая броню на сердце. Но, кажется, я разучился быть достойным партнёром.
Если мне придется ломать и подчинять тебя – это путь в никуда. Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Чтобы ты чувствовала себя моей частью, а не тенью. Поэтому ты сама должна решить, готова ли подстраиваться по своей воле. Но если считаешь, что это слишком высокая плата, я должен тебя отпустить…»
Я долго смотрел на экран телефона, перечитывая свои слова. Они были искренними, но казались пустыми и запоздалыми. Это стоило сказать раньше – в тот момент, когда Надя стояла передо мной, растерянная и уязвимая.
Но я не стал, и теперь сообщение выглядело, как слабая попытка оправдаться. Сжав зубы, я беспощадно все стер.
Дела не отпускали, тянулись, как бесконечная лента, обещая задержать меня в офисе. Я предупредил Алексея, чтобы он прибыл к дому Нади в восемь. И хотя зарекся вмешиваться, в мысли уже просачивались неудержимые идеи: в случае если она не выйдет, смогу ли я удержаться и оставить все, как есть?
В семь вечера в кабинет вошёл Семён, мой секретарь, с пачкой документов для подписи.
Высокий, слегка сутулый, с редкими светлыми волосами и усталыми голубыми глазами, он выглядел измотанным, но держался с привычной деловитостью.
– Я перенес на послезавтра аудиенцию с Ковалёвой, – сообщил он, аккуратно выкладывая передо мной очередной документ.
– Почему? – строго спросил я, не отрываясь от бумаг.
Авдеев напомнил с намеком в голосе:
– Завтра у вас дел хватает, Роман Давидович. Ещё и с корейцами переговоры вечером.
Коротко встретившись с ним взглядом, поджал губы.
Да, точно… Завтра будет насыщенный день, и Ольга со своим раскаянием подождёт.
– Кстати, врио аналитического отдела спрашивала, когда вы вернёте ей помощницу, – сообщил Семен следом. – Жалуется, что ничерта не разберёт в системных папках Ковалевой. Так и передала.
– Завтра Надежда Сергеевна будет в офисе, – угрюмо ответил я. – Пусть вызывает ее по надобности.
Он задержал на мне взгляд и спросил, понизив тон:
– Документы по переводу в архив подготовить?
– Нет.
