Страсть на грани

Предупредить их сейчас она не могла, мальчишки уже крепко спали, и ей не хотелось, чтобы, случайно проснувшись, они не нашли дома ни мамы, ни объяснений, куда она пропала. — Не хочет нас собой обременять, видите ли! Да еще и врет, что это мы ей будем мешать жить так, как она привыкла! Ох, если все обойдется, то я просто поставлю ее перед фактом, что отныне мы не оставляем ее одну. Но нужно, чтобы обошлось. Обязательно нужно!

Денег в кошельке не оказалось. Только вчера она выгребла последнюю мелочь, чтобы купить топленого молока и ряженки в магазинчике при своем заводе.

Там продукция была всегда свежая и очень вкусная, а за ее качество Лера могла поручиться не только головой, но и любой другой частью своего тела. На улице шел дождь, поэтому, добираясь домой, она поленилась выйти на остановку раньше, чтобы достать из бездонного нутра банкомата немного наличных. В тот момент она была уверена, что до утра они ей не понадобятся. И вот теперь получалось, что денег на такси нет.

Прикинув, что троллейбусы еще ходят, Лера со всех ног бросилась на остановку, не прекращая внутренней мольбы, чтобы с бабулей все было в порядке.

Тяжело дыша железными боками, подошел троллейбус, равнодушно принял ее в свои объятия, захлопнул за ней двери, словно отрезая прошлое, в котором остались сопящие дома дети, только что купленная и так и не прочитанная книжка, а главное — мобильник, который, стоя в режиме вибрации, беззвучно звонил снова и снова. «Олег» — было написано на экране.

Минут через десять Лера уже подбегала к знакомому с детства дому.

Ей оставалось совсем немного — свернуть за угол, подойти к широким резным воротам, пару лет назад установленным ТСЖ, нащупать на связке ключей нужный брелок, открывающий кодовый замок, и…

Навстречу ей с крыльца подъезда метнулась какая-то большая тень, тяжелый удар обрушился на голову, и Лера начала стремительно проваливаться в вязкую густую черноту, которой не знала названия.

Глава пятая

Не сосчитав, не говори «восемь»

«Если человек готов посмеяться над собой, это говорит о его внутренней свободе».

Чулпан Хаматова

Потолок был ослепительно белым. Таким белым, что Лера даже зажмурилась. После черной воронки, затянувшей ее в глубь мутной тошнотворной жижи, белый цвет бил по глазам, заставляя натягиваться нервы, кажущиеся странно оголенными. Как провода под током.

Зажмурившись, Лера прислушивалась к себе, пытаясь понять, что чувствует. Ощущения были вполне себе обычными.