Страсть сжигает все преграды

 — Не могу поверить, что мама решилась на такое…

И, прежде чем Эшли успела ответить, из кухни донесся грубый голос отца.

— Тупица, ты просто глупая женщина! — гремел он, и Эшли бросило в холодный пот от этого прекрасно знакомого тона. — Я не собираюсь есть иностранный навоз вроде этого! Такая суета ради болвана Арнольда, у которого нет вкуса? Как ты смеешь тратить мои деньги на…

На какой-то момент, показавшийся вечностью, все трое застыли. Потом раздался голос матери, подобострастное хныканье с извинениями.

— Пойдемте в сад, — почти умоляюще сказала Сьюзен.

Эшли съежилась от унижения, не в силах взглянуть на Вито. Ее щеки, как и у сестры, стали пунцовыми. Вито придется мобилизовать все свое хорошее воспитание, чтобы пережить даже короткую встречу с ее отцом. Она заранее нервничала, предвидя ожидавшую их сцену. Эшли потрясли слова Сьюзен, что мать пригласила их без разрешения отца.

Она смотрела, как полная, но крепкая фигура отца направляется в сад, где сидел Арнольд и читал, газету.

— Думаю, это лучше сделать мне самой, — с трудом выдавила она.

— Прекрасная мысль, — обрадованно поддержала ее Сьюзен. — Вито, разрешите предложить вам выпить.

Эшли пересекла сад. Отец убеждал Арнольда, что только зануда может играть в гольф. Арнольд спокойно соглашался с ним, непроницаемый для подразумеваемого оскорбления. Выдержанный, неагрессивный человек, он не хотел ввязываться в спор с воинственным тестем.

— Папа… — Эшли вышла на солнечный свет, расправив плечи и вздернув подбородок.

— Какого черта? Что ты тут делаешь? — вздыбился Хант Форрестер, словно разъяренный бык. Лицо исказилось, он не верил своим глазам.

— Т-ты не думаешь, что пора заключить мир? — Эшли принудила себя сделать еще один шаг.

— Бесстыжая девчонка, как ты смела явиться сюда? — проревел он, шагнув ей навстречу и схватив за плечи. — Я же сказал, чтобы ноги твоей здесь не было! Забудь сюда дорогу! Из-за твоих выходок Тим чуть не угодил в тюрьму!.

Его пальцы впивались в нее, словно стальные щипцы. При каждом слове он грубо встряхивал ее.

— Отпустите мою жену, — вмешался Вито с холодностью и презрением, унаследованными по меньшей мере от десяти поколений аристократов.

— Вито, не вмешивайся! — испуганно крикнула Эшли.

— Или останешься калекой! — хмыкнув, добавил Хант Форрестер, оценивая взглядом великолепно сшитый костюм, шелковую рубашку и нескрываемое презрение молодого мужчины.