Страсть сжигает все преграды

— По-моему… у Ханта и у меня есть о чем поговорить, — проговорила Сильвия и решительно встала, чем ошеломила младшую дочь.

— Мы пообедаем где-нибудь в ресторане, — совершенно спокойно сказал Вито, уводя Эшли из холла.

— Прости, но я не могу оставить отца, когда он в таком состоянии. — Сильвия с чувством обняла дочь.

— Твоя мать не оставит его, — сказал Вито, когда они шли к машине. — Он разбит по всем статьям. По-моему, эта сцена только расчистила атмосферу. Им обоим стало легче дышать. Правда всегда должна выйти наружу.

Жаль, что этого не случилось раньше.

Эшли украдкой взглянула на него. Четкий профиль, казалось, еще сильнее заострился. Кожа туго обтягивала высокие скулы. Она ошибалась, думая, что этот эпизод не оказал на него влияния. Но Эшли не могла понять, почему он выглядит таким подавленным.

— Расскажи, как ты росла с таким отцом? С матерью, которая не защищала тебя? С зятем, который, очевидно, выбрал позицию стороннего наблюдателя?

У Эшли тряслись руки.

— Испуганной, — призналась она, — и одинокой.

Вито чуть слышно пробормотал бранное слово.

— Страдали все, — продолжала Эшли. — По-моему, Тиму было легче всех, потому что он парень и любимчик отца. Сьюзен, чтобы удрать из дома, вышла замуж за Арнольда. Всегда такая напряженная атмосфера… столько ссор. Я вечно боролась с отцом. Оглядываясь назад, я понимаю, как это было глупо, но он буквально кидался на меня. — И вдруг все, о чем она никогда не говорила, обрело голос. Воспоминания изливались словно сами собой.

Постоянные замечания и унижение достоинства. Сарказм и наказание. И то, что Матери часто приходилось расплачиваться за ее вызывающее поведение, обостряло чувство вины. И стыд, что отец считал ее не заслуживающей ни внимания, ни сердечной привязанности.

— Ты все еще не рассказала мне, что он бил тебя. А он бил, я знаю, — мрачно напомнил Вито. — Я угадал по его лицу и по твоему. Мне хотелось как следует отделать его. Это принесло бы мне огромное удовлетворение.

— Нет! Он правда не бил меня, — запротестовала Эшли.

 — Не в том смысле, как ты подумал… Но… но я всегда боялась, что он ударит, потому что он так злился на меня. — Она с трудом сглотнула.

— Неудивительно, что в университете ты жаждала свободы. Ведь ее у тебя никогда не было.

— Никогда. — Эшли обрадовало, что он понял.

Он спросил, не хочет ли она есть. Желудок взбунтовался при одной только мысли о еде. Один или два раза она попыталась завязать разговор, но Вито замкнулся в себе.