Страсть сжигает все преграды

— Уничтожение чужой собственности вряд ли можно назвать галантным способом защиты сестры.

— А что еще он мог сделать? — выдохнула Эшли. — Согласна, он вел себя глупо. Но семья Вито такая безмерно богатая и могущественная. Как еще он мог затронуть их!

— Мы найдем ему самого лучшего адвоката, какого можем себе позволить, — натянуто проговорил Арнольд. — Но этим должен заняться твой отец. На поведение Тима давно надо было обратить внимание.

— Я поднимусь наверх к нему. — Ей не хотелось тратить время на изощренные банальности зятя.

Тим сидел в изножье кровати, засунув руки с побелевшими костяшками между колен, золотоволосая голова опущена вниз.

— Я не знал, что ты здесь, пока не услышал внизу твой голос, — не поднимая головы, бросил он.

— Арнольд все мне рассказал. — Колени подогнулись, и Эшли прислонилась к двери. — Тим, зачем? Зачем? Вито ничего не сделал тебе…

— Не сделал? — Он вскинул голову. — А тебе? — с горечью спросил брат. — Он сломал тебе жизнь. Тебе пришлось бросить университет.

Горечь брата кромсала ее будто множество ножей.

— И мелкий подонок, Пьетро, сквернословит о тебе так, будто его дядя совершил подвиг, которым можно гордиться!

— Ты не знаешь, что произошло между Вито и мной, — попыталась Эшли остановить Тима.

— Тебе было девятнадцать, а ему — двадцать восемь, — вспыхнул Тим. — Это все, что мне нужно знать.

— Из наших отношений, Тим, просто ничего не вышло.

— Он бросил тебя беременную и женился на другой, — резко отрезал Тим.

Эшли пронзила тупая боль при упоминании о ребенке, которого она тогда потеряла.

— Все было не так, Тим. Он не знал, что я беременна. Да и я сама, когда мы расстались, тоже не знала. Потом не стала говорить ему. В этом не было смысла, раз он женился.

— Ты не врешь? — Брат недоверчиво смотрел на нее. — Я ведь уже не ребенок.

— Не верю тебе. — Мальчишка совсем по-взрослому нахмурился.

Слишком поздно жалеть, что она не рассказала брату свою историю. Но как рассказать, чтобы он понял? Есть вещи, о которых говорить трудно. Есть вещи, которые невозможно объяснить мальчику-подростку. Тем более если он решил видеть в своей сестре невинную жертву, соблазненную и брошенную. С одной стороны, жестокая картина, но с другой — ведь она сама выбрала свою судьбу.