Я хочу почувствовать твое прикосновение.
Она разорвала фольгу только с третьего раза. Затем чуть не свела его с ума своими медленными, дразнящими движениями. Сначала она притворялась, что не может раскрутить презерватив, потом сделала вид, что не знает, стоит ли его вывернуть, Гейб не мог больше терпеть ни секунды.
Он опустился на нее и погрузился внутрь.
— Стой, Гейб, — прошептала она, задерживая его за плечи. — Не думаю, что я правильно его надела.
— Больше никаких игр, — сказал он. — Не сейчас.
— Но…
Он не дал ей договорить, закрыв ее рот поцелуем, на который она тут же ответила.
Гейб призвал на помощь всю свою выдержку, решив доставить ей неземное удовольствие. Она была так хороша, так сладко изгибалась в его руках, что он испугался, что все закончится, еще не начавшись.
Но тут Гейб был поражен тем, что они не смогли быстро приспособиться друг к другу, выбрать нужный ритм. Он считал, что двое опытных людей должны легче справиться с подобной задачей. Возможно, во всем было снова виновато инферно.
Возможно, этот пылающий внутри них огонь не нуждался в качественной оценке, единственное, что ему было нужно, — поскорее найти выход. Но когда наконец нужный ритм был найден, Гейб понял, что никогда не испытывал ничего подобного. Словно они соединились на уровнях, о существовании которых даже не догадывались. И глаза Кэт подсказали ему, что она испытывает те же чувства.
Что-то изменилось.
Она подалась вперед, посмотрев ему в глаза странным взглядом, полным невинного изумления.
— Что ты сделал со мной? — долетел до него ее тихий шепот.
И тут ее глаза наполнились слезами. Слезами, существование которых она отрицала. Они текли по ее вискам и исчезали в прядях огненных волос, сверкая на них, как россыпи чистейших бриллиантов.
Ее голова откинулась, и она задрожала всем телом. Гейб тоже оказался на самом краю и в последний, самый глубокий раз проник в нее.
И наткнулся на препятствие.
Кэт оказалась девственницей.
Гейб отвернулся от окна и внимательно посмотрел на Кэт. Предзакатное солнце лениво ласкало ее великолепные формы.
В его памяти возник образ другой Кэт, какую он застал в гостиничной кровати Бенсона Винтерса. Но на этот раз он увидел все по-другому и понял, что никогда уже не сможет смотреть на прошлое по-прежнему. Пять лет назад она не была спящей красавицей, разбуженной поцелуем принца. Он стал ее принцем.
Теперь многое стало понятно, в частности, ее неуклюжие маневры с презервативом. Она не дразнила его, разжигая в нем страсть.
