— Гейб, а что, если она права?
— Мы уже обсуждали это в самолете. Мы ведь женаты. Если ты беременна, мы решим, как лучше поступить для ребенка. Если это будет означать, что нам придется остаться вместе, мы останемся вместе. Я не позволю своему ребенку пройти через боль, через которую прошли мы с Люсией. Ясно?
Голос Кэт отчаянно задрожал.
— Еще я должна тебе кое-что сказать о «Страстном желании».
Он покачал головой:
— Сейчас меня интересуешь только ты и то, что у нас первая брачная ночь. — К собственному изумлению, Гейб понял, что абсолютно честен и перед ней, и перед самим собой.
— Это понятно?
— А как же события пятилетней давности?
— Прекрати. — Он обрушился на ее губы страстным поцелуем. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Давай сегодня обо всем забудем. Сегодня ночью в нашей постели будем лишь мы с тобой. Поговорим обо всем завтра. Но не здесь. Не сейчас.
Его свадьба с первой женой случилась спонтанно. Гейб поспешил защитить Джессу, огородить ее от боли, не задумываясь о причинах и последствиях. Она погибла через два года жизни в браке, когда лишь первые облака начали появляться на горизонте их вполне ровных отношений.
И к тому моменту в душе Гейба уже поселились некоторые сомнения, но он старался их игнорировать.
Но теперь Гейб позволил себе забыть обо всем, кроме Кэт, удивляясь тому, как все естественно. В его объятиях самая красивая женщина в мире. Его жена.
Гейб медленно расстегнул корсет ее свадебного платья и спустил его с плеч. Корсет опустился на талию, приоткрыв тончайший кружевной бюстгальтер белоснежного цвета.
Ее кожа переливалась нежным блеском, а пышная грудь поднималась над изящными чашечками, подобно воланам юбки. Он расстегнул бюстгальтер. Кэт была воплощением мистической женственности, волшебного очарования, похожая на полуобнаженную морскую нимфу, поднимающуюся из пены шелка и вуали.
Гейб действовал очень медленно, постепенно снимая с нее детали свадебного наряда, пока на Кэт не осталась одна лишь фата, прикрывающая мягкими прозрачными волнами ее изумительную наготу.
— Хотел бы я тебя сфотографировать, — прошептал он.
— Даже не думай. Сегодня было слишком много фотографий.
— Но ни одной, похожей на это чудо.
— Ты прав. И этого не случится.
Он улыбнулся:
— Придется положиться на память.
И вдруг с его лица исчезла улыбка и инферно вихрем закружило его в своем безумном хороводе, показывая фотографии с запечатленными на них изображениями из их будущей жизни. «Моя жена в первую брачную ночь». Кэт, беременная их первенцем.
