А теперь все усложнилось: ты не получил того, о чем мы договаривались.
— Это так. — Он провел пальцем по ее нижней губе. — Думаю, ты не сможешь выполнить обязательства по договору, пока не выкупишь бриллианты.
— Ты хотя бы представляешь себе, сколько они стоят? Я никогда не расплачусь с тобой.
— Но я на это и рассчитываю, — сказал он, маскируя пока еще непонятные Кэт эмоции равнодушием.
— Я не понимаю…
— Думаю, ты должна мне пятьдесят или шестьдесят лет за огненные бриллианты.
В душе Кэт снова забрезжил огонек рождественской надежды.
— Думаешь, этого хватит?
Гейб пожал плечами:
— Возможно, нет.
— Так я попалась в твою ловушку?
Он улыбнулся, и в его глазах заблестели нежность и любовь.
— Боюсь, у нас нет другого выхода. Ты в моей ловушке. По крайней мере до тех пор, пока не выполнишь обязательства по договору.
— То есть на пятьдесят или шестьдесят лет?
— Как ты сама заметила, возможно, что и дольше.
Кэт медленно сжала руку в кулак, отогнув указательный палец. Гейб сделал то же самое. Когда их пальцы соединились, Кэт произнесла первой:
— Я люблю тебя, Гейб Моретти.
— Я тоже люблю тебя, Кэт Моретти. Думаю, я полюбил тебя с первого прикосновения. Уверен, что люблю тебя с нашей первой ночи. Согласна на мои условия?
— Безоговорочно.
Гейб склонился над ее губами и произнес:
— Теперь последний вопрос.
— Какой?
Он дотронулся до ее живота:
— Как мы назовем нашего ребенка?
— Ты все-таки думаешь, что я беременна?
— Если верить Данте, существует большая вероятность.
— И какие у тебя варианты? Нонна сказала, что будет мальчик.
Гейб внезапно стал очень серьезным:
— Примо предложил свой вариант в день нашей свадьбы.
— И какое имя он выдвинул на рассмотрение?
— Не совсем имя… Речь шла о фамилии. Данте. Он попросил меня подумать, готов ли я официально стать членом клана Данте.
— О, Гейб… — Сердце Кэт рвалось на части. Она прекрасно понимала, что когда-то Гейб был готов отдать все, чтобы услышать эти слова. — И что ты ответил?
И тут в его глазах поднялось солнце, подчеркивая их неповторимый золотистый оттенок.
Раньше их всегда омрачала тень боли, но теперь она ушла. Он взял Кэт за руку, и их ладони соединились в том самом месте, где теперь обитало инферно. И их снова охватило пламя, на этот раз разносящее по каждой клеточке их тел радость и нежность.
— Предположив, что ты возражать не будешь, — произнес Гейб, — я ответил, что для нас будет честью стать Данте.
— Ты не станешь Данте только из-за того, что сменишь фамилию.
