Стратегический резерв

До поворота осталось каких-то пять метров, когда из кустов на аллею неожиданно вышли трое то ли пьяных, то ли одурманенных наркотой парней лет под двадцать. Один из них воскликнул:

– О! Какая цыпочка рядом с мужиком. Чуваки, нам повезло, а кто-то говорил, что пора расходиться. Веселье-то только начинается?! Только уговор, телку первым буду иметь я!

Второй из парней, что отошел чуть левее, сказал:

– Ни хрена! Жребий кинем.

Татьяна, от неожиданности вскрикнув, задрожав всем телом, вцепилась в руку майора.

Александр, играя желваками, тихо, но так, чтобы слышали бандиты, проговорил:

– Мой вам совет, ублюдки! Свалили обратно в кусты и дальше бегом из парка, дабы не налететь на крупные неприятности.

Парни рассмеялись. Первый спросил у подельников:

– Слыхали, братва? У мужика голос прорезался. Угрожает!

– Хорош попусту бакланить.

Он достал нож и, поигрывая им, обратился к Тимохину:

– Ты, придурок, нам не нужен. Мы не пидоры, чтобы еще и тебя трахать. Так что дергай через забор и отдохни на остановке.

Часок. Твоя шлюха вернется к тебе. Мы ее не задержим. Поимеем по разу и отпустим. Не сдернешь, посажу на перо. Не ты первый, не ты последний.

– Ну, сука? Чего ждешь? Исчез, сказано!

Александр побледнел:

– Значит, поиметь женщину захотели? Давление в головке поднялось? Придется снизить. Только вряд ли вам это будет по кайфу, недоноски.

Третий, и, видимо, старший, банды взревел:

– Чево тявкнул, падла?

И рубанул ножом воздух перед лицом майора.

Он не бил на поражение, пугал, но и этого хватило, чтобы спровоцировать спецназовца на действия. Александр машинально выхватил из-за спины пистолет, так же машинально снял его с предохранителя и нажал на спусковой крючок. Выстрел, второй, третий. Двое бандитов, закричав от боли в простреленных ногах, рухнули на асфальт. Тот, что угрожал ножом, упал в кусты молча. Пуля пробила его сердце.

Вскрикнула и Татьяна, отшатнувшись от Тимохина:

Ее окрик привел в себя отставного майора.

Он посмотрел на поверженных бандитов, затем на пистолет. Левой, свободной рукой схватился за лицо:

– Черт! Как же это? Зачем ствол? И когда? Тогда, когда все было кончено?! У-у! Ведь мог же и без оружия.

Отстранив руку, он взглянул на Татьяну, и та увидела столько отчаяния и боли в глазах мужа, что вздрогнула, проговорив:

Тимохин не дал ей договорить.

Он поднял голову, закрыв глаза:

– Я все погубил, Танюша! Прости меня. В последний момент сорвался.