Страж. Дилогия

- Хорошо, я постараюсь объяснить, раз ты не понимаешь! И с чего бы мне начать? Может, с момента, когда нелюди пришли в мою жизнь? Или нет... не так! Нелюди здесь совершенно не при чем. Дело в тебе. И во мне. В твоем потребительском отношении ко мне, - Алина постаралась не обращать внимания на изменение позы Германа - встал, раздвинул ноги по ширине плеч и скрестил руки на груди. Глыба, как есть, живая глыба. - Я опущу момент, что ты, твои приятели и ваши недруги разгромили квартиру. В конце концов, квартира твоя.

Что хочешь с ней, то и делай. Мне уже всё равно. Веду я к тому, что ты прекрасно знал, твари из Пограничья придут за мной. Скажешь - нет? Не поверю! О, ты даже отрицать этого не собираешься! Прелестно! То есть, ты подставил меня и своего будущего ребенка только ради того, чтобы узнать, где логово врагов? Очень мило.

Её речь получилась сбивчивой. Но какая уж есть. Перед Стражем особо не повысказываешься. Давит одним своим ростом.

- Так ты переживаешь из-за разгрома?

Он специально это сейчас?

- Мне плевать на разгром.

- Завтра всё отремонтируют.

- Герман, я не о разгроме! Я о том... Я о том, что не хочу больше жить с тобой на одной территории! - Алина вскинула руки кверху.  - Я знаю всё, что ты мне можешь сказать. Я знаю все твои угрозы. И они... они больше на меня не действуют. Хочешь принуждать - принуждай. Хочешь угрожать - угрожай. Хочешь бить - бей. Но уйди с глаз моих долой. Не хочу тебя я больше видеть... Не могу.

Он преодолел разделяющее их расстояние  в два шага.

Схватил мокрые волосы и потянул их вниз, заставляя Алину прогнуться и посмотреть ему прямо в лицо.

- Дура!

Его дыхание обожгло, а голос пробрался под кожу.

Алина даже не успела испугаться, как он её отпустил и, развернувшись, вышел.

- Дверь вставят сегодня же!

И всё. Тишина.

книга 2. глава 14

14.

Он ушел. На самом деле.

Алина стояла в гостиной и всё ждала, что вот сейчас, сейчас услышит его тяжелую поступь.

Нет. Ничего.

Кое-как поправив торчащие в разные стороны волосы, девушка, плотнее закутавшись в халат, прошла на кухню.

Поставила чайник. Села.

И что дальше?

Вот что?

Радоваться?

Нет, радости не было.

Скорее, опустошение.

И чувство беззащитности.

Забравшись на кушетку с ногами, Алина обхватила себя руками.

Погорячилась ли она? Да нет. Сказала то, что хотела.

Она была обижена и чувствовала себя использованной. Её выбрали в качестве приманки, и Герман с легкостью на это пошёл.

Неужели у него нет совсем чувств? К ней - возможно.