На миг мальчик исчез, и на его месте взвился дракон — стальной, сверкающий, наполненный силой, которую его тело не могло выдержать. Уже через секунду он снова стал ребенком и рухнул на колени, обессиленный.
Тяжелые руки вдруг опустились ему на плечи, оттягивая в тень кустарника.
— Тише, Дэмиан, — раздался низкий голос. — Я Кориан Райвен. Друг твоей мамы. Пойдем, нам нельзя здесь оставаться!
Мальчика подняли на руки, он успел только обернуться — в окне багрово пылал огонь, языки пламени поднимались все выше.
Картина начала меркнуть, проваливаться в багровый мрак.
Я проснулась резко, словно вынырнула из воды, хватая губами воздух. Сердце колотилось, ладони дрожали, во рту пересохло. Смахнув с лица невольные слезы, отбросила одеяло, соскочила с кровати и босая выскочила в коридор.
Сердце разрывалось от боли, будто эта потеря была моей собственной.
Я всё ещё ощущала на коже жар того огня, слышала в ушах его крик. И теперь знала правду, которую он скрывал.
Дэмиан Райвен был полукровкой.
61
В коридоре было тихо. Лунный свет, прорываясь сквозь высокое узкое окно, ложился на пол серебристой дорожкой, мягко подсвечивая путь к лестнице. Тени по углам чернели глубже, чем обычно, и в этой тишине каждый мой шаг казался слишком громким.
Я подошла к двери спальни Дэмиана и невольно замерла.
Сердце билось так сильно, что гул отдавался в ушах. На секунду мне отчаянно захотелось постучать. Просто… убедиться, что с ним все в порядке. После этого сна, после того, что я увидела, мысль о том, что он там, один, с этим грузом прошлого, почему-то казалась невыносимой.
Приезд сьеры Райвен, ее холодный тон, недовольство, колкая снисходительность… она потревожила старую, рану, которая ворвалась в его сознание этим детским кошмаром.
Но я одернула себя. Глупо. Очень глупо.
Он уже не тот мальчик, что нуждался в поддержке. Он — взрослый, сильный мужчина, способный постоять за себя. И мне не стоит врываться в его спальню среди ночи — это было бы не только неприлично, но и… опасно для нас обоих.
С усилием развернулась и тихо пошла вниз по лестнице. Хотелось пить.
В полутьме кухня казалась меньше, чем при свете дня. Тепло от очага уже погасло, и в воздухе стояла едва уловимая прохлада. Я подошла к столу, сняла крышку с графина и налила воду в стакан. Сделала глоток.
Поставив стакан обратно, я вдруг ощутила, как в груди все еще тянет тяжелым, вязким комом — остатки сна и того, что он показал, никак не отпускали.
