Страж Вьюги и я

– Зачем ты повелась? – произнес кромешник отстраненно.

Повелась? Я расстроилась, что Фрост меня не понял.

– Если бы я отказалась, никто не получил бы свои расписки назад. Понимаешь? Сделка с Кастаносом сорвалась бы и стражи не простили бы! Я никогда бы не стала боевым товарищем, по-настоящему своей. Посчитали бы упрямой бабой, которая не помогла своему отчиму и коллегам.

Фрост покачал головой:

– Тебя уважали бы за принципы. Нет ничего хуже, чем быть обязанным женщине. Мужчина сам не преодолел посланное свыше испытание, не проявил свой ум и силу.

Он говорил странные вещи, от которых кружилась голова. Получается, нельзя было соглашаться? Я еще и виновата?

– Но они ведь так смотрели! И даже были благодарны…

– Это сейчас. Проблема забудется, а то, что ты знаешь о позоре, – нет. Злость от понимания, что они обязаны тебе, сменит благодарность не сразу. Если ты собираешься уехать из Вьюги, проблем не будет.

Я расстроилась. Только этого мне не хватало!

– И не подумаю сбегать! Неужели все так плохо?

Чернильно-черные брови Фроста сошлись на переносице.

– Если среди бывших должников Кастаноса есть мужчины с честью, они пожелают исправить ошибку.

Мой же промах останется при мне. Грустно до слез – я сама виновата в своих бедах. После объяснений Фроста в душе образовалась пустота. Он прав – я сглупила, что поддалась на уговоры Свера.

– Да, наломала я дров – трухлявых и гнилых, и в печь не пойдут, и выкинуть жалко, – со вздохом произнесла местную поговорку.

Кромешник внезапно положил мне ладонь на плечо:

– Ты девушка и думала о людях. А Свер – старый интриган.

Он успокаивал меня? Да еще удивительно красноречив сегодня. Или Фрост меняется, или приложил усилия ради меня.

– Не утешай, Эйден, поздно. – Я поморщилась при звуках собственного жалобного голоса и попыталась сыронизировать: – Я уже ступила на прямую дорожку к грехопадению.

– Ничего, как ступила, так и сойдешь, – обрадовал кромешник и добавил все так же серьезно: – Я прослежу, чтобы ты исправилась.

Ну и шуточки у него!

Пока я глотала холодный воздух, онемев от возмущения, Фрост вошел в башню.

Стражи, ожидающие аудиенции у лорда-хранителя, встретили его бурно – одобрительными возгласами, похлопываниями по спине и градом вопросов, на которые он не хотел отвечать. Но пришлось, учитывая, что его спросили о той, чья судьба была не безразлична.

– Глыба, ты зачем нашу девочку окрутил? – едко поинтересовался Людвайг.