Страж Вьюги и я

Ощущения не пропадали, пока гналась за хранителем.

– Лорд Свер, подождите! – Я забежала наперед, преграждая путь.

Мужчина остановился и подчеркнуто внимательно поинтересовался:

– Что-то случилось, Изольда?

Выражение лица Свера изменилось.

– Рассказывай, – велел он отрывисто.

Мне даже стыдно стало: отвлекла, заставив волноваться, и при этом преследую свои цели.

– Мой лорд, вы приняли меня на место Ингра Летича, а за ним был закреплен северо-западный участок.

Крепостные стены окружали Вьюгу гексагоном, что позволяло дюжине магов-защитников следить за щитами, особо не перетруждаясь, и при этом подменять друг друга.

И я не буду уважать себя, если соглашусь на самую легкую, фактически пустячную работу.

– По просьбе твоего мужа я отдал юго-восточную стену и уже подписал приказ.

– Сомневаюсь, что он просил именно стену с кусками Покрова Латории!

Лорд спешил или притомился, поэтому не стал играть словами, выбрав прямоту и откровенность.

– Я не буду менять решение. Не устраивает? Пиши рапорт, Изольда.

Поимка Кастаноса сорвалась, и Свер с того момента меня невзлюбил, хотя не я виновата, что план оказался провальным. Однажды Хельга сказала, что слабые мужчины не прощают женщинам свои ошибки. Не соврала, выходит.

– Как пожелает хранитель Вьюги. – С трудом отыскав жетон в кармане жилета, опустила его на скамью, очищенную от наледи. – Утром принесу рапорт.

Хруст снега под ногами. Переменившись в лице, лорд резко обернулся.

Они появились – мрачные, суровые и, вероятно, чуточку пьяные.

Первым свой жетон рядом с моим положил Людвайг, затем остальные. Положили молча, но взгляды были красноречивее слов. Все, кто получил расписки после сделки с Кастаносом, явились пред очи не ожидавшего свидетелей хранителя.

– Свер, ты не прав, – заявил Хрис, который пришел служить в крепость одновременно с ним и считался близким другом, поэтому мог говорить правду в глаза. – Не гноби девчонку, она талантливый маг и правильный страж.

– Вот именно, она девчонка, – хмуро произнес хранитель.

 – Если останется на стене в буран века и помрет, ее покойный папаша явится по мою душу.

Я искренне восхитилась: здорово вывернулся! Не угнетал, а старался уберечь от опасности. Только я не верила, что уволить меня он решил из благих побуждений. Больше не верила.

– Заберите свои жетоны, остолопы, – хмуро бросил лорд. – И ты тоже, Эйк.

– Фрост, – из вредности поправила я. – И завтрашней ночью я выхожу на северо-западную стену.

– Додавила… Иди веселись.