Страж Вьюги и я

Мужчина смотрел так по-особенному, волнуя, будоража душу, что на миг я забыла, как дышать.

А вспомнив, сделала рваный вдох – и темный взгляд переместился на мои губы. Боги мои, как же Фрост на меня смотрел! Пристально, жадно, как будто на сокровище. И этот взгляд перевернул что-то внутри. В жар бросило, когда он начал наклоняться. Все ближе и ближе его губы… и все быстрее, оглушающе громко билось мое сердце.

Если не поцелует, меня хватит удар!

И когда кромешник внезапно застыл, я подалась вперед осмысленно, встречая его губы на полпути.

Своим промедлением он словно молча спросил согласия. И потянувшись к нему, я ответила «да».

Горьковатые после зелья губы Фроста дурманили, пробуждая во мне желание открыться, ступить на неизведанную территорию. Медленный, пьянящий поцелуй, от которого закружилась голова, лучший в моей жизни. Удерживая вес на одной вытянутой руке, мужчина нежно погладил меня по щеке, изгибу шеи, спустился к ключицам…

И я снова забыла, как дышать. Но нет, путешествие ладони вниз закончилось.

Подсунув ее под мою голову, Фрост обхватил затылок, лаская его, выводя круги кончиками пальцев.

Мои руки осмелели в ответ и прошлись по литым мышцам груди, наслаждаясь через слой ткани их теплом. Скользнули на стальные широкие плечи. Цепляясь за них, я ощутила, как напряжены мускулы. Это удивило, чуть остудив мой пыл. Что с Эйденом? Это нормально, что в такой момент он как натянутая тетива арбалета? Так и должно быть?

Сладостный хмель от поцелуев чуть развеялся – я вспомнила, как сама напрягаюсь, когда плету сложный щит и боюсь сделать фатальную ошибку.

Распахнув глаза, увидела, что черты лица мужчины заострились еще больше.

Фрост сдерживался. Вот же шмырь! Когда желания подавляют, все что делают, отдает фальшью. Даже поцелуи! Рассердившись, я укусила Эйдена за нижнюю губу. Слегка. Он задохнулся от удивления и тоже открыл глаза. Наши взгляды скрестились, и в моем был вызов.

– Я умею целоваться. И я не хрустальная, – сообщила очевидное.

И – о чудо! – он улыбнулся.

И накрыл мои губы своими – теплыми, божественно настойчивыми.

Нетерпение… Голод… Страсть… Вот что нес в себе новый поцелуй. Будь он таким сначала, я бы испугалась.

Фрост целовал исступленно, заражая своей жаждой, своим безумием.

Мое тело плавилось, кожа горела, и я мысленно молила о прикосновениях, которые их остудят. Внизу живота будто свернулся в томительном ожидании огненный узел.

Горячечными поцелуями Эйден осыпал мое лицо, шею…

Тьма упала на нас плотным покрывалом.